В погоне за Иштар - Дина Полоскова

А Зиккурат оказался чертовски привлекательной планетой. Вот уже неделю Марек вовсю наслаждался жизнью, он и не знал, что можно так веселиться за какие-то жалкие гроши.

— Куда мы идем, Вик? — ему не нравилось ходить пешком в такую жару, а брать хоть какой захудалый транспорт, хоть в виде упряжки с лошадью, Леднев отказывался. Мол, им нужно изображать из себя паломников, пилигримов. А пилигримы не разъезжают как бояре, когда идут на поклонение к святыням.

Вместо прямого ответа Виктор начал грузить Марека совершенно неинтересной ему информацией:

— Аудиенции с местным Цали и «цалевичем» не получилось, но частично обойти дворец удалось. Не весь, правда, но вряд ли они держат статую и драгоценности в подземелье… Сейчас надо навестить местных религиозных служителей, высший кхастл Цала.

— То есть, в монастырь?

— На Зиккурате нет монастырей, а местные жрецы в плане кровожадности дадут фору нашим средневековым инквизиторам. С зиккуратскими кхастлами и армии содержать не надо. Они отменные воины.

— Ты думаешь, моя Тара у них? А ты никому не расскажешь, если она… ну, вдруг… нет, вряд ли конечно…

— Перестань молоть чепуху, — Виктор прислушался к наушнику орма, а потом опять повернулся к Мареку, — Я ничего не думаю, но попытаться стоит.

Сегодня Ньол совершал восхваление с особым усердием. Всесильная Богиня смилостивилась, откликнулась на его молитвы. Вроде бы день такой же, как и все предыдущие, но сегодня Ньолу казалось, что и солнца Зиккурата светят ярче, и воздух пронизан свежестью, а уж о его бесценной Статуе говорить нечего — она улыбалась, одним уголком рта: чарующе и загадочно. Как будто говорила: Видишь, ты заслужил мою милость своей преданностью и усердием, и теперь у нас есть тайна, о которой знаем только я и ты… Я и ты…

Ньол пока не решил, как относиться к этому подарку судьбы. Пришлось, правда, посвятить в этот секрет Ишму, но эта глупая овца никому не расскажет. А после сегодняшней ночи, когда, наконец, красная луна Зиккурата явит свой облик в ночи и закрасит площадку для жертвоприношений Богине алым, тем более.

— Господин, — негромкий голос Ишмы отвлек его от приятных размышлений. Она стояла перед ним, склонившись в почтительном поклоне: маленькая, быстроглазая и мягкая. Жаль, что в последнее время она пренебрегает красным. Ну да, демоны с ней.

— Чего тебе?

— Там пришли пилигримы поклониться Матери Иштар…

В этот день даже пилигримы не могли испортить настроения Ньолу. Временами он ненавидел их всех, — всех, кто осмеливается смотреть на нерукотворную Статую Великой Богини. Он, Ньол, получил дозволение только по достижении заветного возраста, а эти тащили с собой со всего света сопливых, вечно орущих грязных детей. А чего стоили Ньолу лигурийцы, от которых за версту тянуло коровьим навозом, или ширииты, в пыльных одеждах из ячьих шкур, распространяющие запах старой козлятины вокруг себя…

Ньол оглядел пришедших через отверстие в решетке, надежно скрывавшей бравиума от посторонних глаз.

Как же, пилигримы… Эти, по всему видать, не простые паломники. Инопланетчики, решившие своими глазами убедиться в чуде Матери Человечества, явившей себя из драгоценного кораллового мрамора. Сколько их тут было таких… Исследователей, ученых… Один только раз отец Ньола подпустил подобных им на пять шагов к статуе Иштар, чтобы засвидетельствовать с помощью приборов, что статуя действительно не была создана руками человека.

Но эти двое ему определенно не понравились. Привыкший доверять своей интуиции, Ньол не сомневался, что дело нечисто.

Он вышел степенно, как подобает настоящему бравиуму, открыл небольшое оконце в воротах, ведущих в покои Статуи, и сделал небрежный жест рукой, мол, можете приступать к восхвалению.

Ньол имел на это право, как представитель высшего кхастла — единственного в Цале Таммуз. Пусть совершают восхваление отсюда. Их всего двое, но они с другой планеты, и Ньол был обеспокоен тем, что должно быть, эти двое ищут то, что по праву принадлежит ему.

Пилигримы не возражали — попробовали бы только! — и приступили к песнопениям. Широкие плащи скрывали от Ньола жесты, которые они совершали руками, и молодой бравиум проницательно усмехнулся: наверняка притащили с собой приборы для исследования Статуи.

Восхваление близилось к завершению, когда от Ньола не укрылось, что один подтолкнул рукой другого и показал ему что-то, под полой плаща. Глаза второго выпучились, как будто готовились вылезти из орбит, и только ощутимый тычок под ребра первым, заставил его перестать таращиться. Точно, с приборами приперлись. Ньол был крайне доволен собой — как знал, что не стоит полностью открывать перед ними врата Статуи. Никогда еще интуиция не подводила ни одного бравиума. И принесла же их нелегкая как раз накануне красной луны, когда ему надо как следует подготовиться!

Ладно, при последней удаче негоже роптать на судьбу. Сегодня ночью он получит, наконец, долгожданное могущество.

Глава 12

Мне нездоровилось. Сильно нездоровилось. Приступы жара заставляли перекатываться с места на место, потому что пот тек нескончаемыми потоками, простыни моментально промокали, при этом выкручивало суставы, и ни одна поза не была удобной. На смену адскому пламени приходил озноб, который сотрясал тело, пробирая до костей, и вместе с ознобом накатывала очередная волна дурноты, спазмами сжимающая желудок и горло. Мне давно не было так плохо. Очень давно. Если вообще когда-то было… Острая боль пронзила тело, заставляя выгнуться. Опять приступ тошноты, за ним вспышка света в мозгу, сопровождаемая тупой болью…

Я должен вынести все, если хочу получить Тамар… Это последнее испытание.

Отправляясь в подземное царство, Эден, за венцом Шугур, я и не предполагал, что добыть его окажется так легко. Я подготовил свое тело тридцати трехдневным постом, совершил омовение, сел перед статуей Госпожи, закрыл глаза и ушел в медитацию.

Следуя указаниям, оставленным неким Батой, записавшим со слов М…[5] на стене древней гробницы, усилием воли я воссоздал деревянную лодку с деревянными же гребцами — средство передвижения между мирами, и сосредоточился на подземном царстве Эден.

Моей первой целью было — достать Шугур, чтобы украсить венцом подземного царства статую моей Покровительницы.

Непросто было получить благословение, и, тем более тайное знание, куда направляться и как именно все делать. Я знал, что никто из моих предшественников не смог вернуться обратно. Но у меня есть тайное оружие — несомненное покровительство Всесильной Богини.