Воздушный стрелок - Антон Демченко

Передо мной вырастает стена конюшни, оббегать которую, просто нет времени. Взлетаю вверх и, ужом ввернувшись в узкое чердачное окно, несусь к противоположному скату крыши. Там спуск к дренажному колодцу и выход в овраг, к старому руслу ручья, куда выведен сток от моего пруда…

Я буквально ощущаю, как Эфир за спиной поднимается чудовищным валом, и понимаю, что опоздал. Вспышка, треск огня и я лечу наземь, отброшенный взрывной волной. Хана конюшне.

С этой мыслью и выбитым от удара о землю воздухом из легких, сознание меня покидает.

— Гаденыш… — я прихожу в себя от неумелого, смазанного удара по ребрам, гляжу на нависающую надо мной фигуру Громовой, но не успеваю даже подумать о сопротивлении, как чьи-то руки подхватывают мое тело, а в следующую секунду, слышу знакомые щелчки. На моих запястьях оказываются подавители…

— Оставь его, сестренка. У нас найдется, чем отплатить этому за Малину, — меня мутит, и глаза застилает какая-то пелена, но я вижу, как один из камуфляжников обнимает Громову за плечи и отводит в сторону, одновременно кивая удерживающему меня бойцу. Удар…

Просыпаюсь от писка браслета на руке. Вокруг, темно, хоть глаз выколи… и тесно. Похоже, я в каком-то ящике, но… Благодарю Провидение за то, что подавители не глушат Эфир, и пытаюсь ощупать пространство за пределами коробки. Тщетно. Кажется, меня закопали…

— Очнулся, уродец? — голос Громовой доносится из самостоятельно активировавшегося браслета. Понятно, кто-то в нем поковырялся.

— И? — а в горле, словно наждачкой провели… Это ж, сколько я здесь провалялся?

— И все. Вот, хочу полюбоваться, как ты сдохнешь. Да, можешь не надеяться, что кто-то тебя найдет. Браслеты полностью очищены от всех "маячков". Так что, можно сказать, что здесь, только ты и я. Романтично, не находишь?

— Хм… Нет, не хватает мне душевной тонкости, очевидно, — подумав, вздыхаю я.

— Ну что ты… — а голос такой ласковый-ласковый. Так и хочется удушить. — Смерть одаренного от асфиксии, всю нелепую красоту такой смерти должен оценить даже такой ублюдок, как ты…

— Не дождешься, — обволакиваю браслет коконом от прослушивания и, убедившись, что никакие звуки не слышны, пытаюсь определиться, в каком направлении копать. Нет, я вовсе не собираюсь изображать крота, по крайней мере, пока. Тем более, что наверху, наверняка, есть наблюдатель. Если они не совсем идиоты, конечно. Я поступлю иначе…

"Прощупав" подавители, я довольно хмыкнул и принялся целенаправленно накачивать питающие их кристаллы Эфиром. Десять минут деструктивной деятельности и "напульсники" едва не падают мне на колени. Еле успеваю удержать их от этого. Вот что значит вера в печатное слово… Покажи я реальные возможности в управлении Эфиром, и давешние экзаменаторы долго бы еще ломали головы, какой ранг вписывать в сертификат. А так, мастер, и баста. И мои захватчики поверили в написанное. А если бы не поверили, то и возиться с подавителями не стали… да и со мной, скорее всего, тоже. Забили бы до смерти, и все.

Острая воздушная игла, в прямом соответствии с давними рекомендациями Гдовицкого, разогревается, шипит, соприкасаясь с заваренным краем металлической крышки моего "гроба" и начинает медленно, но верно нагревать кривой сварной шов. Чувствую, как по лицу струится пот. Жарко… Но я старательно удерживаю концентрацию и выплесками эфира затираю следы воздушной техники. Оперировать стихией и Эфиром одновременно, чрезвычайно сложно. Но надо. Я не знаю, что именно передает мой "почищенный" браслет на экран этой твари, но очень не хочу, чтобы у нее, или еще у кого-то из наблюдателей возникли какие-то подозрения, насчет происходящего здесь.

Облизав пересохшие губы, расширяю получившееся отверстие, а потом, та же игла с легкостью вворачивается в еще не слежавшийся грунт. А еще через час, уже чувствуя, как мутнеет в глазах, и тело наливается слабостью от нехватки кислорода, я делаю глубокий вдох, и легкие наполняются живительным свежим воздухом… Получилось.

Пора. Снимаю кокон с браслета и довольно натурально сиплю, выпучивая глаза. Сжимаю горло руками и, дернувшись, замираю, старательно изображая труп. Даже сердцебиение замедлил и скрыл в эфире, аккуратно размыв соответствующие возмущения. Получилось очень похоже на отвод глаз… частичный такой, ага…

И через десять минут, как награда, слышится довольный смех Громовой и голос "камуфляжного".

— Вот видишь, Ириша. Согласись, это лучше, чем марать руки его кровью?

— Согласна. Спасибо за хорошую идею, Рома. И за помощь.

— Мы же, родня, сестренка, — усмехается "камуфляжный" и тут же добавляет, явно куда-то в сторону. — Убирайте охрану.

А еще через час, браслет на моей руке осыпается пеплом. Пора идти…

Установить, куда делся Кирилл, удалось только к утру и, то лишь благодаря личному визиту боярина Громова в полицию, которая, поворчав, все-таки предоставила ему доступ к архивам системы наблюдения.

— Ты уверен, что он должен быть где-то тут? — хмуро поинтересовался Федор Георгиевич.

— Других удобных мест, поблизости нет, а на записи следующего дорожного фиксатора, ее машина отсутствует, — ответил Гдовицкой, обращаясь одновременно к обоим Громовым. И, дождавшись кивка боярина, махнул рукой своим подчиненным. Те тут же рассыпались цепью и принялись прочесывать карьер.

Солнце как раз показалось над верхушками сосен, когда охранники вытащили с трехметровой глубины металлический ящик, больше всего похожий на запаянный мусорный контейнер. Огненное лезвие с легкостью срезало плохо приваренную крышку и, откинув ее в сторону, Громов-младший заглянул внутрь.

— Живой, — выдохнул он, доставая из контейнера осунувшегося племянника.

— Как же ты…

— Всё потом, Володя. Организуйте ребенку воды, ну и… прочее. — Рыкнул Громов-старший и Гдовицкой, кивнув, тут же утащил Кирилла к машине.

— И все-таки, я не понимаю. Почему было не вернуться домой для допроса Ирины? Хотя бы одному из нас? — тихо проговорил наследник, глядя вслед начальнику СБ. — Насколько быстрее управились бы!

— Кому, например? Мне? И кто бы вас пустил в полицейский архив, в мое отсутствие? Или, ты сам хотел бы допросить свою жену? Смешно, — боярин вздохнул и кивнул в сторону автомобилей, куда Гдовицкой увел Кирилла. — Или он? Ты готов доверить допрос первой женщины рода, собственной службе безопасности? Однако. В общем, не говори ерунды, мы поступили правильно. А с Ириной, я сам побеседую. Пора уже.

Спустя полчаса, Кирилл сидел на заднем сиденье громовского вездехода и, уплетая огромный бутерброд из запасов охраны, довольно бодро отчитывался о своих приключениях… Вот только рассказ этот был довольно куцым и, самое главное, Кирилл не узнал никого из нападавших. Мешок на голове как-то не способствует зрительной памяти. А перед тем как загрузить его в багажник, оказывается, похитители и вовсе вырубили Кирилла… на всякий случай, очевидно. Громовы переглянулись с Гдовицким.