Изгнанники Нирваны - Константин Мзареулов

Вдобавок выяснилось, что меч Юрта доводится близким родственником Рубильнику, хотя Фауст точно знал, что никто в Хаосе не может иметь клинка, выкованного из Пера Птицы. Однако у Юрта было именно такое оружие, и он, нанося удары наотмашь, оттеснял Фауста к перилам. Положение становилось угрожающим, когда за спиной Юрта внезапно возник Мефисто верхом на жеребце адской породы. Встав на дыбы, конь-великан оглушительно заржал и замотал в воздухе передними копытами, угодив сыну Дары точно в затылок. Потерявший равновесие Юрт полетел вперед, напоровшись на острие Рубильника. Брызнул водопад ярких искр.

Дернувшись всем телом, принц Хаоса сорвался с клинка, пытаясь отступить в безопасное место, но успевший спешиться Меф уже атаковал его с фланга, вонзив Серитойох между ребрами правого бока. Зарычав, сын Дары отпрыгнул назад, прижавшись спиной к кирпичной кладке чердачной надстройки.

— Мог бы и не мешкать, — проворчал Фауст.

— Я был лучшего мнения о твоих способностях… — Мефисто ухмыльнулся всей пастью. — Кто бы мог подумать, что мой брат не способен управиться с этим недоноском.

Прижатый к финишной черте Юрт отвратительно сквернословил, уверяя слушателей, будто состоял в интимных отношениях с Единорогом и всеми потомками этой твари. Вероятно, он искренне полагал, что подобные откровения способны оскорбить нирванских герцогов. Посмеиваясь над его неожиданными идиомами, братья медленно приближались к противнику справа и слева, готовясь применить коронный прием — одновременную атаку с двух направлений.

Видимо, осознав безвыходность своего положения, Юрт прохрипел:

— Помоги мне, ублюдок!

Его призыв был обращен к Люку, который ухитрился встать в полный рост. Пошатываясь и зажимая ладонью рану в боку, Люк потребовал:

— Кинь мне Вервиндл… — И добавил: — Я же безоружен.

Юрт с проклятиями швырнул оружие в его сторону. «Так это был меч Бранда», — запоздало сообразил Фауст. Между тем Люк поймал на лету рукоятку Вервиндла, подобрал выброшенные Юртом ножны. Спустя мгновение меч висел у него за спиной, а в руке Люка появился Козырь — не иначе подонок таскал с собой целую коллекцию Колод, — и ловкий проныра весело крикнул:

— Прощай, кретин! Отцовский меч вернулся ко мне, а тобой сейчас займутся клинки этих провинциалов.

Продолжая хохотать, он стал плоским, уходя через Карту. Мефисто метнул в тающее изображение кинжал, но раненый противник успел козырнуться и окончательно скрылся из виду. Разочарованные братья вернулись к Юрту, который запустил Логрусовы отростки в соседние Отражения, пытаясь раздобыть хоть какое-нибудь оружие. Не оттягивая развязки, Фауст кольнул его Рубильником под левую лопатку, а Меф аккуратно отрубил голову. — Заслоняясь рукавами от рассыпавшихся фонтанов огня, нирванцы обыскали и обезоружили нокаутированного Деспила.

— Добьем? — предложил Фауст.

Меф неуверенно пожал плечами и произнес голосом, полным сомнений:

— Нужно ли? Вроде бы у Мерлина с ним нормальные отношения.

— Не забывай, тебя уволили с должности демона-хранителя, — засмеялся средний брат. — Ты становишься сентиментальным.

— И тем не менее нам выгоден Мерлин на троне Хаоса. Следовательно, его друзья — не наши враги, и не нам их убивать.

— Согласен.

— Займемся королевой с ее каменным глазом.

— Она уже в Амбере.

— Ты не терял времени даром, — одобрил Мефисто.

Мирно беседуя, братья осмотрели крышу, заодно обшарив карманы Юрта, труп которого уже перестал извергать искры. Самой полезной находкой оказалась коллекция Козырей для Хаоса, большую часть которой составляли порнографические портреты огромного количества демонических девиц. Потом Мефисто с удовлетворенным урчанием поднял свой кинжал, проткнувший Козырь с изображением не слишком приятного подземелья. Лезвие было покрыто спекшейся кровью на пару дюймов выше острия.

— Все-таки я достал подонка, — гордо сказал старший брат.

— Покажи-ка лучше Карту, — потребовал Фауст. — Ого, сволочь, собирался козырнуться к мамочке, в Замок Четырех Миров.

— И не только собирался, но и козырнулся, — не скрывая сожаления, заметил Мефисто. — Кинжал настиг его на последней стадии перехода. Карта с кинжалом остались по эту сторону, а сам Ринальдо вывалился где-то там.

Фауст вдруг захохотал так громко, что даже напугал Полумесяца. Увидев недоумение на лице брата, он объяснил:

— Представляю возвышенные чувства, которые охватят Ясру, когда в ее владениях вдруг объявится тяжелораненый отпрыск… — Он вдруг загрустил и продолжил без улыбки: — Одно плохо. Сам знаешь что.

— Знаю, — кивнул Меф, вздыхая. — Плохо, что в развалины Замка Четырех Миров козырнулся не труп, а всего лишь тяжелораненый Ринальдо. У меня почему-то нет надежды, что его раны окажутся смертельными.

— Ладно, успеем замочить мерзавца. На ближайшее время мы избавлены от его общества — и то неплохо.

Деспил застонал и попытался подняться. Полумесяц угрожающе заржал, несколько раз топнув копытом. От этого топота где-то поблизости зазвенели стекла — кажется, упала люстра или опрокинулся шкаф с посудой.

— Дайте пить, — попросил контуженный принц Хаоса — В крайнем случае, убейте сразу, без мучений.

— Это еще не крайний случай, — меланхолично сообщил Мефисто, поднося фляжку к его губам, — Надеюсь, твоя слюна не содержит спирохет… Фау, что делают вон те ублюдки?

Он махнул флягой в сторону соседней крыши, куда совсем недавно приземлился Ринальдо. Двойник-кровопийца сидел на раскладном стуле, вытянув ногу, над которой хлопотал лекарь. Дубликатного короля окружали солдаты во главе с Далтом. Последний, выслушав объяснения Ринальдо, принялся жестикулировать, указывая отделению стрелков на крышу дворца.

— По-моему, они собираются открыть огонь, — ответил Фауст. — И я даже догадываюсь, в кого будут стрелять. Не уверен, что мы должны убивать всю эту ораву.

— Значит, надо уходить, — решительно заявил Меф, вытаскивая Колоду, — Но я не понял, кто ими командует. Похож на сына Ясры, но у того должно быть больше ран.

— Это призрак Люка, то есть Ринальдо. Мерль оживил его, напоив собственной кровью.

— Я и не думал, что Мерлин такой придурок, — признался Мефисто. — Дублирует врага, открывает ему же дорогу к Главному Узору. Это уже не инфантильность, а полный кретинизм.

— Четвертое поколение, что с них взять, — усмехнулся Фауст, — Неужели наши дети будут такими же?

— И много их у тебя?

Раздались выстрелы. Одна пуля отбила зубец, украшавший верхушку дымохода. Но на крыше уже никого не было.

Полученная недавно рана зажила и почти не беспокоила. — Здесь красивая местность, — с чувством произнес Фауст.