Рюриковичи или семисотлетие «вечных» вопросов - Фаина Гримберг

А сейчас вернемся к тому моменту, когда монголы, потерпев временное поражение в волжской Болгарии, двинулись в Азию, как бы на довольно длительные «зимние квартиры». В 1227 году после смерти Чингисхана владения его были поделены его потомками. А в 1235 году курултай принял решение о новом походе. Возглавил поход внук Чингис-хана Батый (Бату-хан). В его улус (удел) должны были войти Урал, Сибирь, Волга, земли Руси и Восточный Европы… С 1236 по 1238 год были захвачены и разгромлены Волжская Болгария и северовосточная Русь. В развалинах лежали Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Козельск… С 1239 года началось покорение южной Руси — Переяславль-Южный, Чернигов, Киев, Владимир-Волынский… Холм и Кременец монголам не поддались… Даниилу Романовичу все же удалось использовать в качестве союзников поляков, венгров и литовцев, и создать сильное и независимое Галицко-Волынское княжество… В 1242 году монголы прошли по Венгрии, Чехии, Польше, Хорватии и Далмации. Однако закрепиться там им не удалось. Почему? Там ведь выступили против них точно такие же феодальные дружины, как и на Руси. Да, так, но то все были регионы начавшей интенсивное развитие «светской», «мирской» культуры, регионы латинской письменности, наиболее пригодной для развития подобной культуры. И в этих регионах «пришельцы» не смогли интегрироваться, сливаться с местным населением и оказывать свое влияние…

И русские и европейские источники твердят в один голос о страшных опустошениях и резне, производившихся монголами. Русским и европейским источникам вторят арабские, китайские, среднеазиатские… Да, по масштабу «деструктивных действий» «армия дешевого пехотинца» несравнима была с «войском дорогостоящего дружинника». «Богатая добыча» дружинника была ничто в сравнении с опустошениями и ужасами, произведенными «прототипом регулярной армии». Измученный дисциплиной «дешевый пехотинец» только в дозволенном мародерстве и отводит душу. А для монгольской армии «грабеж при захвате» еще и являлся просто «способом существования», она должна была грабить, чтобы существовать…

Здесь еще раз следует отвлечься, чтобы сказать… о лошадях. Повторим еще раз, что главной силой являлась пехота. Фактически лошадь применялась лишь как средство передвижения и перевозки. А поскольку лошадь не может пройти большое расстояние, а монголам необходимо было именно одолевать большие расстояния, то первым новшеством, которое узнавали на покоренных территориях, становились «ямы» — своего рода станции для смены и отдыха лошадей. Отсюда вышли и русские ямы и ямщики…

Итак, мы можем сказать, что поход монголов на северо-восточную Русь являлся, в сущности «быстрой войной», «блицкригом». Сговориться о сопротивлении организованном «феодальные демократы» не могли; да если бы они и договорились чудом, все равно дружинные войска не могли бы устоять в борьбе с «прототипом регулярной армии». Вспомним сформированный исторической наукой и традициями исторического романа образ «объединителя», «собирателя земель». Да, такой «собиратель-объединитель» мог бы сопротивляться «новой власти»; но для того, чтобы подобному характеру, типу развиться, надо было, чтобы несколько поколений Рюриковичей сделали своей постоянной практикой предательство, то есть предавали бы своих братьев «новой власти». А мы еще увидим, что именно подобное предательство лежало в основе политики Александра Невского, Ивана Калиты, Ивана III… Рюриковичи поступили в «ордынскую школу» и оказались очень хорошими и потому неблагодарными своим учителям учениками. Да и сама модель ведь оказалась самодовлеющей; сначала съела монгольских ханов, затем их преемников, поздних Рюриковичей, московских ханов-царей; затем съела Романовых, сменивших Рюриковичей; и наконец ушла в прошлое короткая вереница тоталитарных диктаторов модифицированной империи, все мельчавших и мельчавших… Далее модель модифицироваться не смогла и распалась… Что день грядущий нам готовит?..

Но… вернемся на захваченные монголами территории. Как известно по источникам, они практиковали не оккупацию, но установление вассальной зависимости покоренных правителей. Такая же судьба постигла и Рюриковичей, покорившиеся Орде сделались ее вассалами. Причем это явно была зависимость унизительная. Для «сбора дани» (налогообложения) сформировался институт баскаков, но затем монголы уже доверили сбор налогов самим Рюриковичам. Для упорядочения сбора налогов и набора людей в ордынскую армию монголы практиковали «число», то есть перепись населения. Вот эти-то действия новой власти и могли вызвать то, что именуется всеобщим недовольством. «Число» вызвало сопротивление. Именно подобное сопротивление приходилось неоднократно подавлять Александру Невскому. Однако «число» все же проводилось. И тогда встает вопрос о службе в ордынских войсках. Эта служба практиковалась. А вот к каким последствиям это привело для Рюриковичей мы расскажем в следующей главе.

Следует остановиться и на отношении монголов к духовенству. О толерантности монголов мы уже говорили. Но неверно было бы представлять подобную толерантность следствием некоей веротерпимости современного типа. Нет, язычники-монголы просто опасались «чужих» богов и почитали их служителей. Чем платила церковь монголам за льготы? Обласканная, она, конечно, не спешила «возглавить сопротивление». Но в летописной традиции антимонгольские настроения чувствуются. И вовсе не является парадоксом то, что духовенство было не слишком обеспокоено приходом «толерантных» монголов; гораздо более его тревожили вероятностные союзы Рюриковичей с правителями Западной Европы, исповедовавшими католичество, с «латинами». Подобные союзы, конечно, сделали бы действенной борьбу с монголами, но одновременно открыли бы дорогу католическим влияниям… Вовсе не случайно церковь прокламировала именно Александра Невского в качестве «защитника народных интересов», хотя суть его политики заключалась в подчинении ордынцам, способствовавшим усилению его власти; ради этого достижения власти он безжалостно подавлял восстания против «числа» и предавал своих братьев и родичей; монголы помогали ему и в его борьбе за Север, в той борьбе, которую он вел с немецкими католическими орденами; о позиции Севера в этой борьбе мы еще скажем… Вспоминаю, как несколько человек русских католиков говорили мне, что католицизм не уничтожил бы русской самобытности, как не уничтожили католицизм и впоследствии протестантизм самобытности скандинавов: шведов, норвежцев, датчан… Впрочем, этот вопрос очень уж непростой и щекотливый… Прецедент перемены одной «неязыческой» веры на другую представляют в XV–XVI веках насельники Хорватии и Боснии, переменившие православное христианство на ислам. Насколько это сказалось на их самобытном развитии? Нет, конечно, оно не прекратилось, но приобрело определенную направленность… Так что вопрос щекотливый… Следует отметить, что османы проявили такую же толерантность расчетливую по отношению к балканскому христианскому духовенству, передав при этом преимущественные права именно константинопольскому (греческому) духовенству. Любопытно, что большая часть монастырских комплексов на Балканском полуострове была основана и процветала именно в столетия «турецкого ига». Пришельцы-мусульмане наследовали эту расчетливую толерантность от языческого, кочевнического «прототипа регулярной армии»?..

Стоит сказать о двух сборниках ханских ярлыков, данных русским митрополитам в XIII–XIV веках. Ярлыки были переведены на русский язык с подлинников, сохранявшихся в митрополичьей казне. Эти сборники были составлены в конце XV — начале XVI века, когда монгольская держава, казалось бы, окончательно пала. И вот тут-то Рюриковичи-Александровичи начали потихоньку наступление на церковные привилегии. Вот что пишет составитель сборника: «Вы же православнии князи и боляре, потщитеся к святым церквам благотворение показати, да не в день судный от онех варвар посрамлени будете». То есть ордынские ханы — пример для Рюриковичей в усложнившейся проблеме «благотворения» церкви. За что же церковь получала подобное «благотворение»? Конечно, за полное свое подчинение ордынским правителям. «И как сед (митрополит) в Володимери, богу молится за нас и за племя наше в род и род и молитву воздает. То есмы возмолвили: ино никаковая дань, никоторая пошлина, ни подводы, ни корм, ни питие, ни запрос, ни даров не дадут, ни почестия не воздают никакова; или что церковные: дома, воды, земли, огороды, винограды, мелницы, — и в то ся у них не вступает никто, ни насилства не творят им никакова…» Вот так…

Следует коротко сказать и о знаменитой Чингисовой «Ясе», представлявшей собой не свод законов для некоего государственного устройства, но некий глобальный «воинский устав» для целого «народа-войска», некий прототип внеконфессиональной идеологической модели объединения для армии «дешевого пехотинца», модели, в частности, обожествляющей правителя-полководца, прокламирующей его культ… Интересно, что первоначально у монголов начинало развиваться именно «нормальное» дружинное полководчество. Слово «нукер» означает «друг». (Вероятно, и русское «друг» означало когда-то не человека, который «подружился», а человека, вошедшего в добровольное подчинение; отсюда выражения «друг жизни», «подруга жизни» в смысле «муж», «жена»). Возможно, что именно кочевой образ жизни продуцировал преображение «нормальной» дружины монгольского кочевого князька в страшный «прототип регулярной армии». Мужское население не было «отвлечено» ни на земледелие, ни на ремесла, ни на какое-либо подобие «книжной образованности». Это позволяло начинать военную подготовку предельно рано… И здесь можно подивиться еще одному парадоксу. Ведь в любой еще первобытнообщинной общности фактически каждый мужчина родового, племенного объединения участвует в военных действиях, он — «шверд», «хрыч», «хрен», тюркский «клыч», славянский «меч» (вероятно, первоначальное значение слова «меч» (мечка) — не собственно «меч», а копье — «то, что мечут, бросают»)… Но вместе с развитием общества мужское население все более специализируется на иных занятиях: на земледелии, ремеслах, торговле. Военное дело также усложняется, простенькое первобытное копье уступает место мечу как таковому; вместо «любого члена племени» появляется профессиональный дружинник, хорошо и дорого вооруженный. Но это все при условии оседлого образа жизни. У монголов не было этого оседлого образа жизни, и вот сформировался интересный феномен: «регулярная армия без государства как такового». Монгольская армейская модель будто искала некое государственное устройство, соединившись с которым она породит в итоге своеобразную модель государственного и общественного устройства, где процветает культ правителя-полководца, где престижнее всего быть человеком в военной форме; где высшая добродетель мужчины — быть воином, высшая добродетель женщины — быть женой и матерью воина; высшая добродетель девушки — сражаться наравне с мужчиной, не теряя девственности… Искала, нашла, в итоге породила… Мы жили в этой самой модели…