Дворянство. Том 2 (СИ) - Николаев Игорь Игоревич

— Господин Дан-Шин. Я пользовала людей на Пустошах. В основном мужчин. Видела колотые раны, резаные, кусаные, рваные и все прочие, какие можно придумать. Мужские уды тоже видела, хоть и куда меньше чем нагноений от яда или плохой перевязки. Я снимала с людей штаны просто грязные, штаны залитые кровью, штаны обоссанные и обгаженные. Один раз я даже заглянула глубоко в зад одном неприятному человеку. А затем сунула туда иглу на палке, чтобы вскрыть нагноение в кишке. Еще одного плохого человека я кастрировала. Любезный, уверяю, вы ничем не поразите и не удивите меня. Так что не надо мученических взглядов, давайте займемся… делом.

— Хм… — фыркнул комит. — Кастрировала? Мне говорили, что у рыжей Хель немало талантов, но про такие я и не подозревал. Какова была причина?

— Изнасилование, пытки, жестокое убийство женщины и ребенка, — холодно перечислила Елена, возясь со шнурованной путаницей.

— Хм, — повторил Дан-Шин. — Очень скверный перечень. Самодеятельное воздаяние я не одобряю как слуга закона. Но понимаю как человек.

— Ну и славно. Если хотите, потом покажу как сделать… подтяжки. Очень удобная вещь. Теперь садитесь, и ногу вот сюда… не спешите, я помогу выпрямить. Ого!

Дан-Шин лишь поджал и без того тонкие губы, тяжело вздохнул.

— Иногда я думаю… хотя нет, часто думаю, — пробормотала себе под нос Елена. — Что суть медицины в измерении воли больного к жизни.

Она не была уверена, удачно ли сымпровизировала или в памяти всплыла подходящая цитата. Голова была занята иным.

Остеомиелит? Наверное. Но это не точно.

— Причина? — отрывисто спросила она.

— Покушение, — так же лаконично отозвался комит. — Арбалетная стрела в ногу.

— Давно?

— Три года назад.

Елена хотела повторить «ого!», но была слишком погружена в процесс исследования. Бедро выглядело несколько лучше, чем она рассчитывала, однако носило многочисленные следы неквалифицированного вмешательства. Судя по всему, застарелый свищ зондировали, вскрывали, мазали адскими смесями, разъедавшими здоровую кожу. Неведомые коновалы делали иссечения вокруг повреждения и прижигали его минимум трижды разными способами. Главный вопрос, возникавший после обследования — как Дан-Шин вообще ухитрился сохранить ногу? Вот, что значит богатырское здоровье и жестокая выбраковка слабого иммунитета детской смертностью…

Итак, три года назад комит получил в ногу арбалетную стрелу и, кажется, прямо в кость. Стрелу достали, однако, судя по всему, часть наконечника осталась в ране. До гангрены не дошло, наверное, случилось то, что в медицине называется «капсулирование». Однако и выздоровления не случилось. Вместо этого открылся свищ, причем рядом с собственно затянувшейся раной (кстати, отлично заштопано, очень аккуратный шрам, твердая рука). Обычно просто умеренно больно, одно бедро немного толще другого, прощупывается невнятное уплотнение. Но пару раз в год — осенью и весной — происходит обострение. Ногу раздувает, свищ открывается, горячка, лихорадка, выделение гноя с непонятными частицами. Неловко повернешься — глаза на лбу. Как и следовало ожидать, совокупная лекарская мудрость и прогрессивные способы лечения только умножили страдания больного. Единственным, что хоть как-то действовало, оказались теплые припарки с солью, а также компрессы из сырого мяса.

— К магам не обращались?

Елена ожидала уклончивый ответ, за которым будет проглядывать что-нибудь наподобие «… а потом стало ясно, дело серьезное, но закончились деньги». Или «магия греховна, волшебство кощунственно», однако Дан-Шин ответил по-военному прямо и ясно:

— Магия опасна.

Елена подняла голову и молча глянула на комита снизу вверх. Видимо, на лице медички явственно выразилось все, что она думала в этот момент, поэтому комит пояснил:

— Лечебное чародейство иногда имеет… последствия.

— Неожиданные последствия? — уточнила Елена.

— Да. Кость может превратиться в труху. Кровь застывает как стекло. И все такое. Не хочу рисковать.

С точки зрения Елены мотив был сомнительный, но с другой стороны пациенту виднее, как обращаться со своей ногой. Еще женщина запомнила описание побочных эффектов. Она впервые слышала о чем-то подобном применительно к медицинскому волшебству. Интересно, это факты или раздутая молва?

Итак, в целом клиническая картина была ясна. Ну, более-менее, с поправкой на то, что рентген здесь изобретут через несколько веков. Если изобретут. Дед когда-то упоминал о похожем случае с участием Пирогова и какого-то итальянца, все вроде бы закончилось хорошо, но Елена не помнила ни единой детали.

— Так, — она тщательно сполоснула руки над тазом, протерла чистой тряпкой. — Так…

Елена задумалась. Обычно пациенты в этот момент решали, что драматической паузой их разводят на умножение гонорара, поэтому вели себя соответственно, от возмущения и угроз до обещаний гор злата. Дан-Шин терпеливо молчал. Судя по всему, он вообще был человеком прямо-таки эпичной выдержки.

— Как есть или?.. — спросила Елена скорее для порядка, больше предупреждая пациента, что сейчас последуют вещи неприятные. Дан-Шин отвечать не стал, лишь пожал плечами с великолепной гримасой удивления на желтоватом лице, дескать, мы уже так хорошо знакомы, и какие-то детские вопросы…

— Что же, значит, как есть, — констатировал Елена. — Само по себе это не пройдет. Никогда и никак. Припарки могут облегчать, но не вылечат.

— Понял уже, — буркнул Дан-Шин.

— Надо или магию… или вскрывать. Вскрывать и чистить. Бедро — «легкая» часть тела. Крупные мышцы, мало кровеносных сосудов. Если не перехватить по неосторожности жилу, резать можно как угодно. Ну, почти. Так что попробовать… имеет смысл. Но!

Она подняла указательный палец, одновременно призывая к вниманию и обозначая первый пункт.

— Свищ не совпадает с раневым каналом. Значит, гнойное разложение само проложило путь между мышцами. Какой там получился выход — один черт знает.

При упоминании черта Дан-Шин беззвучно шевельнул губами, тронул кончиками пальцев грудь под рубашкой, там, где наверняка висело кольцо Пантократора. Елена как обычно в такие моменты подумала, что она дура с дырявой памятью, и разбрасывание богохульствами может принести мешок неприятностей. Она повторила жест пациента, почувствовав под пальцами две разрубленные монеты на шнурке.

— Запросто могло спиралью обойти кость, — продолжила она, стараясь, чтобы это звучало, как ни в чем не бывало.

Дан-Шин молча кивнул. Кажется, ему импонировал подобный тон — строгий, безжалостно профессиональный, без недомолвок и ложных обещаний.

— Второе. Ничего гарантировать не могу. Достаточно крошечной частицы гнилой плоти, чтобы все началось заново. Только хуже.

Кивок.

— Мне нужна будет бумага о том, что вы понимаете риск и готовы к нему. Я составлю и принесу на операцию, для подписи.

Положительно, комит мог бы оказаться потерянным братом-близнецом Насильника. Такая же склонность к молчаливым кивкам с предельно сосредоточенным видом.

— Третье… — Елена помедлила, соображая. — Будет адск… ужасно больно. Обычные отвары здесь не помогут, придется же чистить капсулу. И с костью наверняка беда… Надо заказать пиявок с Пустошей. Их часто вывозили оттуда. Не знаю пока где и как, но можно поискать людей.

— Нет, — отрезал Дан-Шин.

Елена почесала кончик уха, посмотрела на узкое окошко, затем на эстамп, отметив, что, если картина не врет, покойник был весьма симпатичен. В общем, дала пациенту достаточно времени, чтобы тот сам проникся осознанием полной глупости сказанного.

— Нет, — повторил комит. — Все надо сделать быстро.

— Ты представляешь, насколько это будет больно? — с искренним непониманием уточнила Елена, даже перейдя на «ты». Ее так и подмывало апеллировать к «болевому шоку», от которого, разумеется, умирают и прочим сказкам. Не этично, это факт, но лучше обмануть пациента, чем резать под вопли и конвульсии.

— Хель, ты забыла, как я получил эту дырку в ноге? Кроме того, я бывший бриган, — вымолвил Дан-Шин. — Как думаешь, я знаю, что такое боль?