Фея Семи Лесов - Роксана Гедеон

И все-таки эти грезы были так приятны, что даже последняя мысль не омрачила их, не заставила меня очнуться и не стерла мечтательной улыбки с моих губ.

Кто-то дотронулся до моей щеки. Удивленная, я открыла глаза. Передо мной стоял на одном колене виконт де Крессэ – в охотничьем костюме, с пистолетами, – стоял и улыбался.

– О, – только и сказала я, смущенно разглядывая свои красные от земляники пальцы. Я со стыдом догадалась, что и губы мои тоже измазаны.

– Вы любите верховую езду, – сказал он улыбаясь. – Любите то, чего не любят другие девушки.

Никто из нас, кажется, не хотел вспоминать о размолвке. В волосах виконта запутался крошечный пожелтевший листочек. Я протянула руку и, легко коснувшись пряди его волос, вытащила листок и улыбнулась. Мои пальцы еще хранили воспоминание о мягкости его волос.

– Я слышал, вы были больны. И еще я слышал о…

– О скандале в Ренне? – подсказала я краснея.

– Именно так, мадемуазель. Но с чего бы это вам краснеть? Признаться, я был рад, что вы оказались такой, какой я вас себе представлял. А то я уж был готов составить на ваш счет иное мнение…

– И какое же, сударь?

– Не такое лестное, как первое.

– Какая хорошая у вас улыбка, – вырвалось у меня вдруг. От смущения я вся залилась краской. Виконт смотрел на меня внимательно, не отрываясь, и синие глаза его словно посветлели. Мое смущение прошло, но по телу пробежала странная сладкая дрожь. Подсознательно я чувствовала, что виконт любуется мною, находит меня привлекательной, и от этого была счастлива.

– Вы всегда появляетесь так неожиданно, – сказала я, опуская голову. – Вы Любите Бросельянд?

– И Бросельянд, и Гравель, и Гарнаш… словом, все бретонские леса. Я часто здесь прогуливаюсь.

– Один? Без жены?

– Да. Мари не ездит верхом.

– Так ее зовут Мари! – сказала я немного обиженно. – А вас… как зовут вас?

Он улыбнулся, блеснув белыми зубами.

– Меня зовут Анри, а вас, если не ошибаюсь, Сюзанна Маргарита Катрин Анжелика – не так ли?

Это было мое полное имя. Откуда он узнал его?

– Мне больше нравится Сюзанна, – сказала я.

– А мне – Катрин. В прошлом веке, при Луи XIII, была одна такая мать Катрин – настоятельница монастыря, еретичка… Была, как вы знаете, великая королева Екатерина Медичи. Видите, какое славное имя? Но самая лучшая из женщин, носивших его, была, конечно, мать Катрин.

– Что же в ней хорошего? – простодушно спросила я.

– Хорошего? Бог мой, да ведь она была еретичка! Вы думаете, тогда это было легко? Она поступала так, как вы на помолвке.

– О нет, – сказала я смущенно. – Я вовсе не еретичка. Наоборот, мне нравится быть благоразумной.

– Поедемте-ка лучше со мной, – предложил он, помогая мне подняться. – Поедемте, если вас еще не запугали рассказами о том, какой невежа и грубиян виконт де Крессэ.

– Меня нельзя запугать ничем, сударь, – сказала я гордо.

Он помог мне сесть в седло, и от прикосновения рук виконта я, как и в прошлый раз, вздрогнула.

– Куда мы отправимся? – спросила я, пуская Стрелу шагом.

– Я покажу вам древнее капище, Катрин. Самое интересное место в Бросельянде, обиталище духов и фей…

– Вы уже называете меня по имени?

– Я полагал, что наше двухмесячное знакомство позволяет…

– Да-да. Просто к этому имени я не привыкла.

– Ну-ка, давайте быстрее, – сказал он, хлестнув лошадь по крупу, – я не люблю медленной езды.

Я вспомнила, как мы мчались тогда, под проливным дождем, и подумала, что это, пожалуй, правда.

Внезапно передо мной открылась глухая поляна, похожая на зеленую сумрачную комнату. Буки, дубы и каштаны здесь почти не пропускали света, и мне показалось, что мы находимся в странной колышущейся пещере. Кроны над нашими головами переплетались так плотно, что образовывали почти сплошную крышу. Груды камней указывали на остатки какого-то древнего сооружения. Может быть, здесь были римляне? На разбитых каменных плитах цвели асфадели, а сквозь расщелины камней пробивались высокие побеги наперстянки с багровыми листьями и грибы.

В самом центре, чуть покосившись вправо, стояла грубо вытесанная глыба из темно-зеленого, поросшего мхом камня. Подъехав поближе, я увидела слепые круглые зрачки, надменно сжатые губы и узкую длинную бороду до самых колен. Скрещенные на животе руки, два закругленных рога на голове… Друидическое божество, злобный древний идол, мигающий пустыми каменными глазами. Из-под подножия статуи виднелись тонкие стройные кусты с черными ягодами – я с удивлением узнала в них ежевику. Но как странно изогнуты ее ветви – кажется, будто змеи тянутся к лицу идола, пытаются обхватить… Я смотрела на их дьявольский танец, подгоняемый порывами ветра, и поневоле вздрагивала.

Между рогами идола, украшавшими его голову, я заметила толстую серую паутину и черного большого паука, висящего вниз головой.

Я сделала шаг вперед, чувствуя странное желание прикоснуться к этому ужасному друидическому изваянию, узнать, каково оно на ощупь, и в ужасе вскрикнула: блестящая черная лента скользнула мимо моих ног, и я услышала отвратительное шипение. Змея!

Руки виконта дернули меня в сторону. Я едва не потеряла сознание и чувствовала, как сильно у меня кружится голова. Виконт поддерживал меня за талию.

– Зачем вы привезли меня сюда? – прошептала я. – Зачем мне надо было видеть это?

– Теперь я сознаю, что не надо было, – произнес он, усаживая меня на свою лошадь рядом с собой. – Вы оказались более слабонервной, чем я думал. А вот моя жена нисколько не испугалась бы.

– Эта ваша жена!.. – проговорила я в яростном исступлении. – Вы просто несносны со своей женой!

Он, не отвечая, взял Стрелу за повод и медленно пустил лошадей шагом.

– Почему же все-таки там так темно? – спросила я, чуть успокоившись.

– В этом-то все и дело, Катрин. Вилланы ужасно боятся этого места и обходят его. Из-за него весь Бросельянд нарекли нечистым. Говорят, сила этого божества не дает свету проникнуть сквозь деревья. Когда идол упадет, кроны расступятся, на поляну хлынет солнечный свет, и плоды ежевики из черных превратятся в красные.

– Отчего же эту глыбу не повалят сами вилланы?

– Идол должен пасть сам, без какого-либо вмешательства. Л чтобы избавиться от его злых чар, достаточно прочитать молитву святой Анне Орейской.

У меня перед глазами снова возникли устрашающие, поросшие мхом зеленые рога, чуть загнутые на концах… Почему друидические божества так страшны?

– Вы уже пришли в себя? – спросил виконт.

Конечно же, он сейчас предложит мне пересесть на свою лошадь, однако мне было так хорошо и уютно рядом с ним, что я решила схитрить и поднесла руки к вискам, словно страдала от головной боли.