Загадка Александра Македонского - Неля Гульчук

По городу ходили слухи, что Таида возвратилась в Афины, так как Александр категорически отверг ее, предпочтя ей красавца Гефестиона.

Но на самом деле прекрасная афинянка полностью завладела умами и сердцами золотой молодежи. Редкий афинянин не восхищался ею. Это была победа, настоящий триумф. Таида правила Афинами так же, как в свое время правили Аспасия и Фрина – силой ума, грации и красоты.

Афины высоко ценили власть красоты и мудрости, не случайно город был назван в честь богини-девы.

Таида любила Афины, любила, как девчонка, карабкаться по холмам Акрополя и бродить вдоль храмов, блуждать с Иолой по улочкам нижнего города, любила и вылазки в порт Пирей – окно Афин в мир.

Вдвоем с Иолой они находили все новые и новые места, чтобы удовлетворять свое любопытство и страсть к прогулкам.

Жены в Афинах сидели по домам, а на улицу выходили только в случае крайней необходимости. Почтенные матроны, одинаково скучные, необразованные и неначитанные, сосредоточенные только на мужьях, детях и семейных неурядицах, перетекающих в грандиозные скандалы, осуждали гордячек, всколыхнувших сердца афинских мужчин.

Афинцы – эрудиты, умные, сообразительные и мудрые – в присутствии Таиды чувствовали себя возвышенно. Они восхищались не только красотой и обаянием Таиды, но и ее умом и образованностью.

Гуляя с Иолой по своему родному городу, Таида словно излучала счастье молодости, улыбалась прохожим, очаровывала поклонников, посещала храмы и театры и ждала воли богини – ждала вестей от Птолемея и Александра, но богиня умолкла, сразу же как только Таида приплыла в Афины, словно это возвращение было ее единственным желанием.

В один из ярких солнечных дней молодые женщины в сопровождении рабов и поклонников неторопливо шли по улицам. Вскоре они очутились в квартале самых роскошных лавок, которые поражали воображение разнообразием и прихотливостью своих товаров.

Искрясь в солнечных лучах, били фонтаны, смягчая летний зной; оживленные толпы кочевали вокруг лавок; сновали рабы, неся на головах корзины самых разнообразных форм. На мраморных полках рядами стояли амфоры с вином и оливковым маслом, а возле них были ложа, манившие усталого отдохнуть. Это волнующее оживление оправдывало афинское пристрастие к земным радостям.

Беседуя, Таида и Иола остановились перед толпой, которая собралась посреди площади на пересечении трех улиц.

Около одного из портиков собравшиеся слушали оду молодого начинающего поэта.

Иола улыбнулась подруге:

– Греческий язык – сам по себе поэзия, а люди в Афинах не скупятся на похвалы.

– Похвалы так необходимы начинающим поэтам! Помнишь, что сказал Пифагор?

– Что? – поинтересовалась Иола.

– «Фимиам – богам, а похвала – людям.»

Неожиданно Таида обернулась и встретилась взглядом с молодым мужчиной, который пристально разглядывал ее, стоя в тени портика красивого храма.

Менандр, спутник Таиды, подошел к незнакомцу:

– А!.. Что я вижу! Персей вернулся в Афины! Не видел тебя целую вечность!

– Да, меня не было в Афинах довольно долго. Клянусь Афродитой, здесь самый воздух словно напоен любовным зельем. Кстати, кто твои спутницы? С ними навряд ли кто-нибудь может соперничать в Афинах.

– Это Таида, а рядом с ней, белокурая, Иола. Афинские знаменитости! Гетеры!

Персей внимательно, не отрываясь, изучал Таиду:

– Да… Таида действительно не просто красива, не просто привлекательна, она воплощение самих Афин.

И, как бы невзначай, бросил:

– Познакомь нас, Менандр!

– Прямо сейчас?

– Нет, спешка ни к чему. Позже. Я приглашу их обеих на ближайший пир, который я устраиваю в честь своего возвращения в Афины.

Кивнув на незнакомца, Таида задумчиво сказала Иоле:

– Странный человек! Красив! Но такому невозможно заглянуть в душу!..

Когда Менандр вернулся, Таида спросила:

– С кем ты разговаривал?

– Это Персей. Он недавно вернулся из дальних стран. В свое время он задавал лучшие пиры в Афинах. Кстати, Персей богат и, кажется, обратил на тебя внимание.

– Я ничего не слышала о нем.

– Это не удивительно. О нем самом мало что известно, зато о его роскошном доме ходят легенды. А разбогател он несколько лет назад. Стал богат, как Крёз.

– Легенды? – переспросила Таида. – Расскажи…

– Я же сказал, что о нем мало что известно. Могу рассказать только о его доме…

– О доме неинтересно…

– Ну, почему? Его дом похож на дом восточного владыки.

– Восточного? – удивилась Таида.

Она внезапно обернулась.

Персей, продолжая в упор рассматривать ее, склонился в низком поклоне.

В небе тускло мерцали звезды.

Наступающее утро оттесняло ночь.

Персей, бодрствуя в одиночестве, сидел на верху высокой башни, примыкающей к его дому.

Это был самый удобный час для науки, позволявшей читать изменчивые людские судьбы по звездам. Персей отметил на свитке час и знак зодиака, а потом снова устремил взгляд на звезды.

«Опять звезды предостерегают меня! – подумал он. – Звезды указывают, что меня ожидает неожиданная опасность! Но если я избегну опасности, впереди меня ждут почести и успех. Нет, я не покорюсь никогда!»

Персей порывисто встал, подошел к краю башни и снова вгляделся в предрассветное небо. Звезды одна за другой гасли, исчезая в бездонном небе. Постепенно он вновь обрел свое обычное бесстрастие. Взгляд его скользнул по широкому простору, который расстилался внизу. Вокруг ни огонька, лишь кое-где, на колоннах храмов, мерцал отблеск наступающего утра. Сердце притихшего города, которое скоро вновь забьется, наполненное тысячами страстей, сейчас замерло, жизнь не бурлила на улицах, ее поток был скован сном. Над огромным амфитеатром с каменными скамьями, свившимися кольцами, постепенно стелился призрачный утренний свет.

Это был его город, который он вынужден был покинуть и превратиться в человека, лишенного родины, рискующего каждый день жизнью.

И виновником всех его бед был ненавистный Александр, царь Македонский. Персей был из семьи афинских демократов, ярых противников македонских царей. Александр зверски уничтожил его род за то, что ближайшие родственники Персея воспользовались персидскими деньгами, чтобы погубить ненавистную всей Аттике и Спарте Македонию.

У Персея был сложный, противоречивый характер. В этом сыне погибшей династии жил дух неудовлетворенной гордости, всегда обуревавший сильных людей, волею судеб лишенных славного поприща, на котором блистали их предки. Этот дух непримирим, он восстает против общества, он враждебен всему человечеству. Персей свято верил лишь в могущество мудрости.

– Проклинаю тебя, Александр! Пробьет час, и все, завоеванное тобой, будет уничтожено, так же, как и ты, царь Македонский!

Когда Персей произносил эти слова, он казался олицетворением зловещего пророчества. Рассвет окрасил его надменные черты мертвенным оттенком, густые черные волосы развевал утренний ветер, глаза сверкали яростью мщения.

– О, Таида! Твой древний род уничтожили персы, мой – македонцы. Наши пути волею судьбы должны сойтись. Именно ты, прекрасный символ Афин, совершишь возмездие! Или я уничтожу тебя!..

Иола сидела в бездействии на скамье, покрытой козьей шкурой во внутреннем дворике дома Таиды. Она была спокойна. Руки лежали на коленях. Лицо было неподвижным. Глаза опущены. Таида наблюдала за ней. Еще недавно энергия била в ней через край, Иола была веселой и беззаботной. Когда она так изменилась? Может быть, в Афинах она снова научится смеяться. Ведь они вернулись домой.

Таида неслышно приблизилась и встала рядом с Иолой – в льняном одеянии, почти без украшений, лишь несколько браслетов позвякивали на руках. Благоухали дорогие благовония, терпкие и сладкие.

– Мирра? – спросила Иола. – И фиалки… И еще… гвоздичное масло?

– Угадала.

Таида коснулась руки подруги. Она была холодной.

– Знаешь, Таида, – чуть слышно пробормотала Иола, – мне хочется… – И замолчала.

– Быть рядом с Неархом, – договорила за подругу Таида.

Иола засмеялась, но смех ее был невесел.

– Я боюсь, Таида.

– Я тоже, – призналась та.

– Ты? – удивилась Иола. – Ты же никогда ничего не боялась. Мне так хотелось уплыть вместе с Неархом… Но… судьба распорядилась иначе… А теперь мне хочется спрятаться от всех ужасов войны. – Она взглянула прямо в глаза Таиде. – А вдруг я больше никогда не увижу его, Таида?

Об этом было страшно и подумать.

– Может быть, ты увлечешься кем-нибудь в Афинах. Здесь много знатных и достойных мужчин.

Иола больно стиснула руку Таиды:

– Это невозможно… А вдруг Неарх разлюбит меня?

– Можешь быть уверена, что этого никогда не случится, – попыталась успокоить подругу Таида. – У тебя есть неповторимая красота, а это, поверь, огромная сила. Это ты можешь разлюбить его.

Иола улыбнулась. Правда, улыбка ее была печальной.