Быт русского народа. Часть I - Александр Терещенко

Пристрастие русских к охоте считалось благородным занятием, и потому оно сделалось всеобщею потребностью. В половине XVII века было сочинено даже особое наставление для охотников сокольничьего пути[339].

Были особые чиновники, которые смотрели за охотою, а именно ловчие и сокольничие. Ловчие разделялись на ловчих рязанского и московского пути; последнему были подчинены городовые. Ловчий равнялся нынешнему егермейстеру. — Сокольничий смотрел за кречетниками, ястребами и другими охотниками; его звание равнялось обер-егермейстеру.

Бояре много раз силились отклонить Петра I от воинских забав, коими он занимался с любовью еще в малолетстве. Выхваляя псовую и птичью охоту, они хотели его пристрастить к ней. Малолетний государь не любил этой забавы, но в угодность им согласился однажды поохотиться. В назначенный день собрались любители охоты. Государь благодарил их за усердие к нему и сказал, что он желает поохотиться с ними одними, но для этого они должны отпустить своих слуг, с коими неприлично им разделять удовольствие. Бояре одобрили. Государь, повелев отдать собак своим господам, приказал прислуге удалиться с поля. Вельможи, приняв собак, пришли в крайнее расстройство; собаки, коими они не умели управлять, подбегали под ноги лошадей и их пугали. Испуганные лошади носили всадников по полю, других сбивали, а иных, державших на своре собак, сбрасывали с себя. — Позабавившись, государь возвратился в село Преображенское. На другой день он назначил птичью охоту, для этого пригласил прежних охотников; но некоторые из них были изувечены и лежали в постели, а другие не явились. — Царь спросил у явившихся: не хотят ли они еще поохотиться с ним? Они все отказались. Тогда государь сказал им: не лучше ли нам быть воинами, нежели псовыми охотниками? — Я царь, а слава царя в благоденствии народа; охота же есть слава псарей[340]. Хотя Петр I искоренял эти забавы, отнимавшие полезное время от занятий, однако вельможи не отставали от охоты. Петр II был с намерением увлекаем к псовой охоте. Гр. Остерман, его наставник, бывший потом государственным вице-канцлером, много раз жаловался на князей Долгоруковых, что они поселили в государе страсть к псовой забаве; отвлекали его от государственных дел, чтобы только самим управлять. — После смерти Петра II навсегда исчезла охота в царственном доме: она осталась между любителями-помещиками, которые, живя в деревне, занимаются ею от нечего делать. — Там охотники, отправляясь на ловлю зверей, поют с неизъяснимой радостью любимую ими песнь, которую помещаем здесь по ее приятному голосу и плавному звуку:

   По колким дубравам   Охотники рыщут;   Набегом удалым   Волков, лисиц ищут.   Ту его, ту его, ту его, ту его, ту его!   Их шапки краснеют,   Кафтаны желтеют;   Рога серебрятся,   Ножи золотятся.   Ту его, ту его, ту его, ту его, ту его!   Вот стая помкнула, —   Чу! голос слыхать.   Лисица мелькнула —   Прошу не зевать!   Ту его, ту его, ту его, ту его, ту его!   Охотник помчался,   И степь затопилась.   Чай, там зверь прокрался,   Но чу! — затравил.   Ту его, ту его, ту его, ту его, ту его!   Ого, го, го, го, го, го.

Есть охотники по обязанности, например, в Сибири и других лесных местах, где бьют пушных зверей и вредных диких: медведей, волков и пр. — Но это доставляет пользу промышленникам: от них мы получаем меха для одежд. Существовавшая же прежняя охота убивала время и отклоняла от образования. — Соколиная охота исчезла еще в конце XVII века.

Не менее любимую забаву богачей, вельмож и царей составляли еще игры и пение скоморохов. Царь Феодор тешился ими в свободные часы: после обеденного отдыха и пред ужином. — При дворе нашем соделались впоследствии шуты необходимыми. Из великих наших венценосцев Петр I и Екатерина II держали их, но по другой причине: они многое узнавали от них, чего не могли услышать от приближенных. Вельможи держали для собственного удовольствия шутов, которые забавляли их во время обедов смешными рассказами и часто кололи и намекали на своих господ не в бровь, а прямо в глаз. В старинные годы даже думали, что обеденная пища скорее переваривается, если вдоволь насмешат записные шуты. Ныне это уже не в обыкновении; их места заняли карлики, которые ходят со своими патронами рука об руку или носят за ними зонтики. Карлики заменили род собачек: они то забегают вперед, то отстают сзади.

Шуты не только у нас были в почести, но во всей Европе до половины XVIII века — тогда была на них мода.

Великокняжеское семейство следовало общему древнему обыкновению: сидеть дома и заниматься домашними делами, потому оно проводило всю свою жизнь во дворце. Царицы и царевны выезжали в закрытых колымагах или каптанах; их никто не мог видеть, кроме прислуги и определенных особ. Для вскормления царевичей и царевен выбирали кормилицу честную, добрую и молоком здоровую, которая целый год жила вверху у царицы. По истечении года жаловали ее мужа, если он из дворян, в городские воеводы, или дарили вотчиной; мужьям же из другого сословия назначали жалованье и освобождали их от оброка. — Потом приставляли к детям мамку из честных боярынь или из старых вдов благородных, а из другого сословия назначали няньку и прислужниц. По достижении царевича пяти лет определяли к нему боярина знаменитого, умного и тихого; в товарищи ему назначали окольничего или думного, а в слуги и стольники набирали однолетних с царевичем; в учителя избирали тихих и нравственных. — Наследник престола показывался народу, являясь со своим родителем только в церковь или на игры, и то не прежде пятнадцатилетнего его возраста. Тогда нарочно приезжали из дальних городов, чтобы его увидеть. Государевых сыновей обучали чтению, письму, исчислению, шахматной игре, истории, географии и закону Божиему. Впоследствии стали учить греческому, латинскому и немецкому языкам. Многие из великих князей славились еще в отдаленное время знанием языков. Всеволод I (живший в конце XI века) говорил на пяти языках. В. к. Михаил I знал совершенно греческий и латинский языки и говорил как на природном. Он любил чтение книг и ученых мужей. В. к. Константин I окружал себя учеными, собирал книги и покровительствовал просвещению. В столице своей Владимире-на-Клязьме он основал училище, подарил для него свой дворец и снабжал всеми пособиями. В. к. Михаил Юрьевич говорил на греческом и латинском яз.; князья Ярослав Галицкий, Роман Смоленский, Святополк Новгородский и другие служили примером образованности и учености. Кн. Владимир Волынский, за особую его ученость прозван философом. Он собственноручно списал „Апостол“, „Пролог“ в 12 месяцах, „Четью-минею“ в 12 месяцах, „Триод“, „Октоих“ и „Служебник св. Георгию“[341]. Иоанн IV превосходно знал всеобщую историю и богословие и в споре с хитрым иезуитом Поссевином о правилах церкви он пристыдил его при многочисленном собрании.

Дети царя Алексея получили уже воспитание европейское, и по совету врачей стали их учить верховой езде, стрелянию из лука и занимать телесными упражнениями. — Зимой они катались на салазках с ледяных гор, устроенных внутри дворца. Со времени Петра I совершенно переменился образ воспитания.

Женский пол вел скучную, единообразную и сидячую жизнь, которую разнообразили сенные девушки своим пением и играми. Кроме свойственных женскому полу занятий, их ничему не учили; но они любили заниматься приготовлением притиранья; ежедневно посещали церковь, скрываясь от народа. Цари и царицы проводили все время своей жизни в благочестивых обрядах. Набожный Феодор едва успевал одеться, как являлся к нему священник с крестом в руках: он сперва благословлял его, потом прикладывал крест ко лбу, щекам и наконец давал ему самому приложиться. После приносили для наступившего дня образ Святого, и его ставили вместе с прочими иконами, коими были обставлены все стены внутренних покоев. Царь начинал креститься и клал земные поклоны пред всеми образами. По окончании этого обряда священник окроплял иконы, а потом царя освященной водою. После утреннего моления государь навещал супругу и шел с нею в придворную церковь, отсюда в приемную залу, а потом в девять часов в другую церковь для слушания обедни, которая продолжалась около двух часов. После обеда он ходил к вечерне и, ложась спать, молился. Каждую неделю он ходил в монастырь.

Никто не мог похвалиться, говорит Маерберг, чтобы кто видел царицу или царскую дочь, ибо они не оставляли комнат до самой своей смерти; редко обедали вместе царь с царицей, придворные служители не смели приближаться к государыне. Если царственные особы кушали вместе, то лишь вечером, когда не было придворных. Дочери царские оставались безбрачными; им запрещалось выходить замуж за неправославного, потому они поступали в монашеское звание, в коем умирали. Никого из посторонних не пускали во дворец, кроме родственников, доверенных особ и прислуги; внутри и вне дворца стояла многочисленная стража[342].