Наследство огня - Юлия Мидатовна Аметова

В подземелье было много всего – это было ясно видно на новом чертеже. Мелькнули названия «жилая комната», «умывание» и «арсенал». Это хорошо. Если жить в подземелье, это все пригодится, а жить здесь придется хотя бы для того, чтобы безутешный вдовец воевода Гошар сюда не явился. Интересно, не явился еще?

– Ой, смотри, Геранд, вон дядя Аль и Торик! – закричала Сафи, показывая на стену. – Наверное, нас ищут!

На стене снова показалась долина. Высоко в небе летели птицы, а за ними – одинокий летун с луком за плечами. Что он делает здесь? Может быть, это разведчик или пограничник?

По камням, прихрамывая на три ноги из восьми, брел черный многоног, на нем, держась за рога, ехал ученый брат Алевиовин Шестирукий, а выше летел усталый Торик, едва хлопая крыльями. Подземелье доносило их голоса, и судя по карте, они были совсем рядом, переходах в трех от скалы-рампера.

– Полное отсутствие здравого смысла! – вяло ворчал Шестирукий. – Надо было к драконам ехать, Алтот наверняка их туда отвез, а я-то поверил крылатому мальчишке!

– А почему же мне не верить, ученый брат? – не смущался Торик. – Я сам их сюда отвел, и если повелителю вещей надо то, что «оскверняет простор» в долине, то он уже давно здесь, и Сафи с ним вместе!

– А что гудит под Безымянной горой? – оживился мыследей. – Тоже, должно быть, оружие или убежище! Недаром Гошар сразу туда бросился, полное отсутствие выдержки и терпения! Лучше бы, конечно, он и не возвращался!

– Значит, Гошар к Безымянной уехал? – переспросила Сафи за плечом Геранда. Светлое нежное ее лицо снова было испуганным и печальным. Геранду очень хотелось сказать, что негодяй уехал раз и навсегда, но уверенности в этом у него не было. У Торика тоже.

– Сначала там оружие найдет, а потом сюда вернется, – мрачно объявил со стены Торик. – Он ведь на Безымянную уехал, потому что наших увидел, у князя Горианта отряд в сто мечей!

– А ты что к ним не полетел, близко же были?

Торик вздохнул.

– Я для них все равно что умер – искалечен, лечился, да еще в плену был. Я теперь крылатый без чести, я должен прыгать со скалы или мечом себя… Со мной теперь никто даже говорить не имеет права! – голос летуна дрогнул.

– Глупость какая, полное отсутствие здравого смысла! Ваш князь Гориант сам может покончить с собой, если будет ранен, но принуждать к этому других он не имеет права! Быть победителем или не жить вообще – это хорошо в героической песне или глупой книжонке для девиц! А на войне так не бывает, я сам воевал! – и Шестирукий для наглядности взмахнул всеми руками. – Видел бы ты, сколько крылатых служит сейчас королю Рошаеля!

– Мой старший брат там служит, я тоже полечу! – отозвался летун уже веселее. – Если бы не воевода Гошар, я бы и при пилейском дворе остался, там и советник Вариполли начальник хороший, и мыследей Сольгейн, и летописей много! А княгиня Лидора, я слышал, как бойцы пилейские сейчас говорили, в какую-то щель с грязью провалилась! А ведь ей так и предсказал один человек которого она без вины казнила! Кончишь, говорит, свои дни как я, в грязи!

– Что за легковерие! – снова заворчал Шестирукий. – Совершенно ненаучный подход! Это не предсказание, а следствие жизненного опыта: кто в грязи и бесчестье живет, тот в них и погибнет!

Шестирукий и Торик были уже под скалой-рампером.

– Может быть, я схожу за ними? – спросила Сафи. Ну нет! В такое время и на полперехода ее нельзя отпускать одну. Геранд снова взялся за ручки мыслеприема, наверняка ближняя связь тут есть и громкоговоритель тоже.

– Ученый брат Алевиовин! Торик! Сверните направо! – проговорил Геранд. Из-под скалы-рампера, видной на стене, вылетели два белых шара и закружились вокруг путешественников, и повторили слова Геранда на всю долину. Через полчетверти часа путники были уже в подземелье.

На стене зала снова виднелись синие скалы и долина между ними. Все было тихо и пусто, лишь одинокий летун-разведчик кружился над скалой да черный многоног бежал домой, забыв про усталость и хромоту. По залу, хлопая крыльями от восторга, летал Торик, не умолкая ни на миг.

– А зачем шары? А зеленые кристаллы? А голубые камни – это те самые, для усиления? – тараторил он в восторге, хлопая крыльями. – Ученый брат Геранд, на твоем Нимелоре тоже так?

Он вылетел из зала и через мгновение уже стоял возле шкафа с камнями.

– Это тоже для усиления? И для мыследеев подходит, как тогда, когда меня лечили?

Геранд вышел за ним и встал перед шкафом с голубыми камнями. Не хватает, чтобы любопытный летун что-нибудь испортил! Но если эти камни действительно увеличивают любую мыслесилу, как его серьга сегодня утром, то если подумать… если подумать, то Геранд с помощью предков сможет отблагодарить старого мыследея! А вот и он сам.

– Никогда в жизни не видел столько усилителей!

– Скажи, ученый брат Алевиовин, ты хотел бы убрать лишние руки?

Старик вздохнул.

– Устал уже хотеть, чего только не пробовал! Во время войны сегдетцы сделали на меня разработку мыслесилы с подавлением, я сопротивлялся, как мог, только потому и остался жив. Но слишком хорошо сопротивлялся, теперь на всю жизнь остался с шестью руками и с сопротивлением любому лечению мыслесилой. Мыслесила у меня большая, поэтому никто не может этого сопротивления преодолеть.

– А если с камнями-усилителями, как ты делал сегодня утром?

Шестирукий даже руками замахал.

– Ты что, ученый брат, ты что! Наши ученые в Училище от одного упоминания твоих родственников в обморок упасть готовы, а не то, чтобы их камни на себя надевать! Вражеские камни нельзя, мыслесилой действовать на неживое тем более нельзя, сочетать одно с другим – оскорбление науки! Совершенное отсутствие здравого смысла! Утром я рискнул, и правильно сделал, но никто, кроме меня, за такое не возьмется!

– Я возьмусь! – Сафи вынырнула из-за его плеча, схватила за руки старого мыследея и Геранда. – Дядя Аль, не возражай! Если это тебя вылечит, я возьмусь! Я тут единственная мыследея, кроме тебя!

Геранд задумался. А если это будет ей вредно, что, если не зря это запрещено? Может быть, эти усилители вредны для мыследеев? И хватит ли сил у Сафи?

– И за меня не беспокойтесь! Я надену много камней и сделаю все быстро! Вот это ожерелье подойдет!

Она схватила с полки короткое ярко-голубое ожерелье из открытых камней, расстегнула ворот платья и надела на открытую