Искатель. 1978. Выпуск №5 - Левон Хачатурьянц

— Вы разделили деньги с Жефом?

— Ну, ясно. Ведь это он все придумал.

— А Жюльетта?

— Не знаю. Он, по-моему, хотел, чтобы она пошла на панель.

— На какие средства жил ван Дамм?

— Он со мной не откровенничал. Жеф посещал сомнительные бары в районе Порт-Сен-Дени. Часто бывал на скачках. Иногда у него в кармане водились денежки, иногда нет.

— Он не доверял тебе?

— Он называл меня непорочным отроком.

— Почему ты от них ушел?

— Не мог же я жить у них вечно, особенно после того, что у меня произошло с Жюльеттой. Я искал работу по всем объявлениям. Стал продавать энциклопедии. Сначала дела пошли неплохо, и я снял комнату у мадемуазель Клеман.

— Кто дал тебе ее адрес?

— Это вышло случайно. Я ходил из дома в дом со своими книгами и наткнулся на объявление. Зашел к ней, и она сразу же отнеслась ко мне участливо.

— Она купила у тебя энциклопедию?

— Нет. Она показала мне свободную комнату, и в тот же вечер я туда переехал.

— Между вами никогда ничего не было?

— Никогда, честное слово.

— Ты не пытался?

Паулюс посмотрел на него с искренним удивлением.

— Да ей же больше сорока лет!

— Вероятно. И ты рассказал ей все, что сейчас говорил мне?

— Не все.

— А о ван Дамме и Жюльетте?

— Рассказывал. Только не об истории с провинциалом. Ван Дамм иногда заходил ко мне, и ему даже случалось у меня ночевать в те дни, когда он бывал в ссоре с женой. Мы оба раздумывали, как бы разом заполучить порядочную сумму денег.

— Для чего?

— Я вам уже объяснял. Жеф хотел уехать в Бельгию, а там уже хлопотать о визе в Америку.

— И бросить жену и сына?

— Да. Мне же казалось, что если я раздобуду немного денег, то смогу найти какое-нибудь интересное дело.

— А также сможешь тратить их на девочек?

— Конечно, и этого бы хотелось.

— Знаешь ли ты, что найти тебя нам помогла та, с которой ты однажды вечером познакомился в «Аисте»?

— Это меня не удивляет. Она оказалась несимпатичной. Торопилась побыстрее меня выставить и тут же снова побежала в бар в надежде найти клиента повыгоднее.

Он говорил это без злобы, хотя с оттенком горечи. Потом продолжал, не ожидая вопросов Мегрэ:

— Мы с Жефом прочитали в одной газете про ограбление, на котором грабители заработали три миллиона. Двое каких-то молодых людей в масках напали на инкассатора. В газете объяснялось, почему не было возможности их задержать.

— Вы тоже подумали об инкассаторе?

— Да. Но быстро оставили эту мысль. Ведь они вооружены. Но я вспомнил о баре «Аист»: там касса находится у самой двери, и после двух часов ночи в баре уже никогда никого не бывает.

— Кто достал машину?

— Жеф. Я не умею водить.

— Он ее угнал?

— Он взял ее на углу улицы, а потом мы бросили ее немного дальше.

— У Жефа был револьвер?

Паулюс не колебался.

— Да.

— Ты знаешь, какой марки?

— Я видел его у Жефа много раз. Маленький автоматический пистолет бельгийского производства, изготовленный на государственной фабрике в Эрстале.

— Другого у него не было?

— Наверняка не было.

— Вы не собирались использовать его при ограблении «Аиста»?

— Я против этого возражал.

— Почему?

— Если бы нас поймали, дело оказалось бы куда серьезнее.

Зазвонил внутренний телефон, и Мегрэ снял трубку. Говорил Люка. Он только что вернулся с острова Сен-Луи. Глядя Паулюсу в глаза, Мегрэ спросил:

— Ты не станешь пытаться сбежать?

— А что бы мне это дало?

Комиссар оставил его одного в кабинете, а сам зашел к Люка.

— Ну что ван Дамм?

— Он исчез пять дней тому назад. Его жена не знает, куда он делся. Она уже давно чувствовала, что он ее бросит. Они не ладили. Хотя у них ребенок.

— Что она собой представляет?

— Смазливая девчонка. Таких можно встретить тысячи. Мне кажется, у нее туберкулез.

— Деньги у нее есть?

— Ни гроша.

— На что она живет?

Мегрэ понял многозначительный взгляд и вздох Люка.

— В квартире ничего не нашли?

Люка положил на письменный стол бельгийский автоматический револьвер. Паулюс не солгал. Очевидно, в Жанвье стреляли не из этого оружия. Если ван Дамм не захватил его с собой, то только потому, что он собирался пересечь границу, а там его могли обыскать.

— Она понятия не имеет, где он может быть?

— Думает, что он возвратился в Бельгию. Он не раз об этом говорил. Ему было не очень уютно в Париже, тут над его акцентом подсмеивались.

Люка протянул комиссару фотокарточку для паспорта: блондин с почти квадратным лицом, с выступающим подбородком, глядел прямо перед собой, как солдат по команде «смирно». Он больше походил на убийцу из района Вийет, чем на официанта из кафе.

— Сообщи эти данные бельгийской полиции. Они его найдут. Он наверняка бродит где-то возле американского консульства.

— Что сказал парень?

— Все.

— Это он?

— Он не стрелял в Жанвье.

— Сейчас приехал его отец. Ожидает в приемной.

— Какой у него вид?

— Похож на кассира или счетовода. Куда мне его девать?

— Пусть подождет.

Мегрэ вернулся к себе в кабинет, где Паулюс стоял, облокотившись о подоконник.

— Можно взять еще одну сигарету? Вы не могли бы дать мне стакан воды?

— Садись! Приехал твой отец.

— Вы приведете его сюда? — И в его до сих пор спокойных глазах появилась паническая тревога.

— Ты его боишься? Он строгий?

— Нет. Совсем не то.

— А что же?

— Он ничего не сможет понять. Это не его вина. Он, конечно, очень огорчен и… Умоляю вас, господин комиссар!.. Не зовите его сейчас сюда…

— Ты знаешь, что тебя ждет?

— На сколько лет меня засадят?

— Это неизвестно.

— Ведь я никого не убивал. Это был игрушечный револьвер. Я даже не истратил свою долю денег. Вы их, должно быть, нашли.

Он совершенно естественно сказал: «свою долю».

— И все-таки ты можешь получить пять лет. А потом тебя отправят воевать в Африку.

Это его не угнетало. Сейчас он больше всего боялся встречи с отцом.

Паулюс не пытался вызвать к себе жалость. Он не понимал, почему Мегрэ, у которого не было детей — а комиссар так мечтал иметь сына, — смотрит на него с таким волнением в глазах.

«Что из него выйдет? Как сложится его будущая жизнь, когда он вернется из Африки — если только вернется?»

— Ты просто кретин, Паулюс, — вздохнул Мегрэ. — Если бы я знал, что отец тебя хорошенько выпорет, я бы сейчас его позвал.

— Он ни разу меня не бил.