Призраки во плоти (СИ) - Самсонова Катерина

«Господи, что я делаю. Что я делаю!.. Но нет, я не жалею».

Она утопила пальцы в его чёрных волосах, не отрывая взгляда от его лица.

— Подумать только… — зашептала она. — Ты где-то там, в ином мире. И ты даже не знаешь, что я рядом с тобой. Может, оно и к лучшему.

Кристина дотянулась губами до его щеки.

— Просто… позволь мне быть рядом.

Тепло её поцелуя проникло сквозь тело вглубь подсознания и донеслось до самых глубин души.

«Что это? Что это было?»

Щека Марка будто обожглась от чего-то. Он потёр её, убедившись, что ничто не задело его, и озадачился ещё сильнее. Нить сердца проявилась голубой лентой и в такт сердцу заморгала светом.

«Должно быть, что-то происходит с моим телом. Хотя бы попытаться… Да, стоит вернуться. Лучше лишний раз не оставлять его без присмотра».

Марк напряг усилия к возвращению. Простых усилий оказалось недостаточно. Его душа затрепетала от напряжения. Связь души и тела раскалилась, затрескалась раскалённым проводом…

Она выглядела тоньше.

Он вспомнил нить сердца у Ирмы. Она, в самом деле, была нитью, тоненькой и лёгкой, по сравнению с его нитью, более походившей на плотный канат.

Связь стирается. Страхи Марка подтверждались. Если раньше сложность заключалась в том, чтобы сбросить с себя доспехи из плоти и крови, то теперь она заключается в том, чтобы в них облачиться.

«Ну же, ну же! Надо вернуться! Надо… что? Что происходит?»

Стая ворон густой массой пролетела над оврагом и растворилась в беспросветной черноте неба, стемневшего во мгновение ока. Тьма окутала Марка с ног до головы, и Воздушные руны, которыми он спешно напитал руки, стали единственным светом посреди оврага. Ветер усилился, задевая его скрытое сердце, пронося по земле снежинки… Снежинки?

Землю устлал возникший сам собой снег. Тьма немного рассеялась, и посреди неестественной белизны Марк сумел разглядеть человеческие силуэты. Обрывки прошлого, бездушные фантомы. Мёртвые воины в старинных доспехах, которые нашли свою смерть в битве. Прошёл миг, и они растаяли вслед за снегом, превратившим землю в чёрное болото. Зыбкое, грязное болото. Небо не светлело.

Что-то толкнуло Марка в спину, и руническая энергия пролилась на сухую траву, вспыхнувшую сине-зелёным пламенем, которое изгнало тьму вокруг него. Природа не переставала меняться. Времена года быстро смещали друг друга, не давая и мига на передышку. Руническое пламя ушло за угасшей осенью, и незваные снежинки снова заплясали у ног Марка. Сердце предательски заныло. Фантомные картины прошлого, насмехаясь над всеми понятиями логики, воскресали на короткие моменты, чтобы показать каких-то людей из разных времён, и выцветали в темноте. Чужие голоса из разных веков давили на Марка. Кричали, смеялись, умоляли. Казалось, само Время ополчилось на него, упрекая за содеянное, упрекая себя за то, что дало рождение этому человеку, который вместо желанного добра стал нести патологическое зло.

Крики не прекращались. Они обрушивались на него то с дождём, то со снегом, то с тусклыми листьями уходящей осени. Вопили, шептали, насмехались.

Собственный крик не мог их заглушить:

— Хватит. Хватит! Я не виноват! Это не моя вина! Я не хотел!

За что ему быть виноватым? Это ошибка судьбы! За что ему всё это?

— Прошу, оставьте меня! Верните покой. Оставьте меня одного!

Он испустил мучительный вопль, который, наконец, отогнал назойливые крики прошлых лет. И в этом вопле отчаявшегося безумца он услышал её крик. Крик Ирмы, точь-в-точь такой же, когда её захватил в плен Дом Слёз.

Марк поднялся. Небо просветлело, овраг вернулся в нормальное состояние. Ветер стих. А Дом Слёз так и не появился. Марк взошёл на край оврага и на весу распрямил затёкшие конечности. Словно он был в теле.

«Чёртов дом… Я ещё доберусь до тебя. Я из-под земли тебя достану, сожгу дотла! Я… О нет, что ещё-то?»

Что-то пошевелилось в кривых деревьях и кустах позади него. На иссохшей коре отразился слабый голубой свет. Пары мёртвой энергии исходили из-за скрюченных голых ветвей, внушая новую тревогу.

«Тающие. Снова вышли на меня? Где только я не навлеку на себя мертвецов!»

Три мужских призрака с длинными бородами и в древнескандинавской одежде, от которых разило многовековой пустотой, надвигались на него. Один из них направил на Марку указательный палец и грозно выкрикнул что-то, отчего Марк метнулся назад.

«Я не справлюсь с тремя! Тем более, с древними!»

Резкий взмах — и на тающих обрушился толстый слой тумана. Воспользовавшись их замешательством, Марк полетел прочь вдоль обрыва. Руны снова спасали его. Надо бежать, надо срочно вернуться в тело! Мёртвые вырвались из туманного плена и отправились в погоню за душой пенумбры. Они явно быстрее Марка, и тому ничего не оставалось, кроме как наслать на них ещё одну завесу. Рисовать портал слишком долго, а короткие телепортации на метры вперёд лишь ненадолго увеличивали отрыв от голодных призраков. На большие перемещения у него не хватало сил. Марк свернул глубже в леса, но и там души викингов не бросали охоту.

Надо вернуться в тело, но как?

«Марк! Марк, очнись!»

Этот голос! Приглушённый расстоянием, но такой узнаваемый.

«Я иду!»

Стиснув на лету нить сердца, Марк сосредоточился на пробуждении. Мир поплыл перед глазами. Его нагоняли. Один из призраков успел схватить его за горло, полоснув острыми ногтями, когда Марк вспыхнул, подпалив ладони и бороду тающего, и распался на тысячи фантомных мотыльков.

Погружаясь в темноту сознания, Марк чувствовал, как тяжелеет. Голос в голове становился отчётливее и звонче. Не без труда он поднял опухшие веки и увидел над собой испуганную Кристину, держащую его за плечи.

— Марк! Ну как ты? Тебе плохо?

Приподнявшийся, он вновь прислонился к окну с нелепо раскрытым ртом и пустыми глазами. Тело отказывалось повиноваться и обмякло в углу оконного проёма.

— А! Твоя шея! Она кровоточит!

Он дотронулся до ноющей как после ранения шеи. Посмотрев на руки, он убедился — на подушечках пальцев темнели капли крови.

— Ничего, пройдёт, — спокойно ответил Марк, пока застывшая от страха Крис наблюдала, как раны на шее в считанные секунды затягивались и бледнели столь же быстро, как и возникли.

— К-как это? Что это…

— Побочный эффект, — выдавил из себя Марк, залившись тихим кашляющим смехом.

Более-менее оклемавшись, Марк спрыгнул на пол. Его по-прежнему шатало, и зрение покрывалось плавающими тёмными пятнами, но это было гораздо лучше, чем остаться вне тела в компании тающих душ.

— Ладно, я… я пойду, — и он поспешил вниз по лестнице.

— Ты уходишь?

— Да, — и он исчез из виду.

Кристина стояла в оцепенении, перебирая в голове случившееся. Марк сумел скрыться, прежде чем она поспешно пересекла лестничный пролёт в попытке догнать его.

— Погоди!

Она поравнялась с ним снаружи под струями дождя. Близилась середина декабря, а зима не торопилась вступать в свои права, потому асфальт и кладку городских улиц украшали не снежные хлопья, а зеркальные лужи. Накинув капюшон мантии, Марк шёл меж луж, сгорбившись и заложив руки за спину. Кристина пожалела, что забыла дома зонт. Её промокшие длинные волосы стекали блестящим слоем чёрной смолы. Невзирая на дождь, Кристина преданным щенком пошла за Марком.

— Так что такое? Что-то случилось? Боже, не молчи, что случилось?

— Слушай, оставь меня, — бросил Марк и ускорил шаг.

Кристина замерла. Поражённая его холодным выпадом, она с трудом подбирала слова, чтобы хоть как-то оправдаться и продолжить разговор, который сама же затеяла.

— Марк, подожди! — крикнула она вслед уходящему юноше. — Прости. Я всё понимаю. Но ведь я хочу помочь, если что-то не так!

Марк остановился, не сдержавшись:

— Честное слово, Крис. Оставь меня.

— Но…

— Это не твоё дело. Да, у тебя ко мне особый интерес. Но. Это. Моё. Личное дело.

— Но если… если это касается… твоей сущности, я… я что-нибудь придумаю, — запинаясь почти на каждом слове, пролепетала Крис.