У черта на побегушках (СИ) - Герда

и мне было ужасно жарко. Чтобы отвлечь меня от боли, Владыка рассказал мне о своей жизни до попадания в Ад, и я узнала, что жил он в великом Вавилоне, в котором был царем на протяжении пяти лет.

— Я не нашел описание своего рода в истории, и, если честно, к счастью. Я был никудышным царем, — усмехнулся он, откинувшись на живот Годзиллы, — любил войны, роскошь, красивых девушек. Жил на широкую ногу, как сказали бы современные люди. Моя резиденция находилась в Дур-Куригальзе*, и, кажется, жизни простых людей меня не сильно заботили. Звучит ужасно, правда? Но мне казалось, что я достоин этого, ведь я царь. Мне и только мне дозволено жить подобным образом. Безалаберный или жестокий…Никто так и не понял, что подходило мне больше. В любом случае, свою кару я понес. Меня убили…И убил не чужой человек, а собственный брат. Такой же жестокий и безалаберный, как я. Может, даже больше. Я был зол, я был в гневе, и я совершил ужасную ошибку. Прежде, чем умереть, я проклял Вавилон, пожелав тому исчезнуть, и вот…Его действительно больше нет. Проклятье умирающего — это невидимый ужас, что должен воплотиться в реальность. Я до сих пор сожалею о содеянном. Шестьсот шестьдесят шесть дней раскаяния не вернут мне Вавилон*.

Он грустно улыбнулся, когда я коснулась его руки. Демон мягко потрепал меня по голове, за что-то благодаря.

— Я всегда мечтал создать город, похожий на мой собственный. Но моя территория совершенно не пригодна для подобного. Наверное, я тебя утомил. Поспи немного.

Когда я проснулась, мы отправились дальше в путь. Всё выше, выше и выше, но отсутствие еды брало своё, и жевание кусочков льда не помогало вовсе. Я сильно ослабела за это время, пускай и была демоном, и иногда Лерайе приходилось нести меня на руках, чтобы не терять времени и давать мне возможность отдохнуть. Все дальше, все выше, все хуже. Это не походило на обычную простуду, впервые в жизни мне было так плохо физически.

Лихорадка, боль в груди, я просыпалась от чувства, будто бы меня кто-то душит. А мы все шли вперед, и шли, и шли, и не было конца этой череде скользких дорог, пещер и лабиринтов. Казалось, будто и сам Лерайе начал сомневаться в достижимости нашей общей цели, но мы продолжали идти, не смея останавливаться. Все дальше, все выше, все хуже.

Как бы я хотела знать, сколько прошло дней с момента моего похищения. Но время шло, обстановка вокруг не менялась, в округе постоянно было светло, и всё это начинало давить на психику. Я жутко хотела есть и без скрытости завидовала Лерайе, что будто бы не испытывал ни в чем потребностей. Боль в груди усиливалась, дышать становилось всё труднее, и шла я все медленнее и медленнее. Если бы не цербер и демон, я бы замерзла и погибла гораздо раньше. Мы с Владыкой много разговаривали — беседы странным образом успокаивали и настраивали на нужный лад. Но если поначалу это походило на диалог, то ныне это был простой монолог со стороны Лерайе — мне говорить было слишком трудно.

Проснувшись после очередного обморока, я почувствовала себя лучше, а потому шла своим ходом. Выйдя к бездне и оценив расположение яруса, мужчина предположил скорейшее достижение цели, что не могло не радовать. Мы поднялись по узкой дорожке, придерживая друг друга, быстро миновали лабиринт — он оказался короче всех предыдущих — и вновь оказались в пещере, услышав странный и очень громкий шум сверху. Притаившись у стены, мы различили в этом громе пронзительный крик мутанта, что, очевидно, спускался вниз. Представив этого монстра в своей голове, я плотно сжала зубы, чтобы не вскрикнуть, если тот пролетит мимо, но его все не было.

Откуда-то сверху посыпался снег, и неразборчивая окровавленная туша спикировала в самую бездну, оставляя повсюду брызги крови. Многозначный взгляд Лерайе говорил лишь о том, что монстр направился к тому ярусу, где предполагал найти меня.

— Его ранили, — шепотом произнес демон, — и сильно. Думаю, он спустился сюда, чтобы набраться сил.

— Моих сил?

— Скорее всего. Но это значит лишь то, что другие Владыки целы и именно они пригнали сюда эту тварь.

— Вот только мы теперь в большой опасности! — с дрожью в голосе ответила я, услышав безумный рев из ямы. — Он же будет ходить здесь и искать нас!

Лерайе осторожно выглянул из пещеры, вернулся обратно, вдруг схватившись за ножны.

— Это мой шанс добить его.

— Если он так сильно ранен, то не вступит с тобой в бой, как бы его не провоцировал.

— Поэтому я сейчас скажу то, за что ты можешь меня возненавидеть. Но я не смогу сделать этого без тебя, прошу, Ева, помоги мне. Мы должны, мы обязаны закончить то, что начали другие. Они ведь не смогут спуститься в тюрьму.

— Говори уже…

— Я долго думал, почему мутант не убил тебя сразу, и понял, что он оставил тебя на пропитание в экстренном случае. Наверное, он предполагал, что лишится сил, и спрятал тебя там, откуда ты не сможешь сбежать. Я уверен, что он вернулся сюда именно за этим.

— Это потому, что я не совсем демон?

— Да. Сейчас он ищет тебя на нижних ярусах, и у нас есть время. Ты должна дать мне немного своей крови — я сброшу её в бездну.

— Она ведь замерзнет.

— Даже так, эта тварь почувствует запах крови. Она должна увидеть тебя, ослабить бдительность, и подняться сюда, где я смогу её убить. Ты же призови цербера, он защитит тебя, если что-то пойдет не так.

— Ты уверен в своих силах?

— Не до конца. Но преимущество, очевидно, на моей стороне.

Он смотрел на меня строго, но вместе с тем почти умоляюще, и перспектива убить монстра на месте, чем бегать от него неизвестно сколько, казалась мне неплохой. Я кивнула, ведь моя задача была небольшой, да и бежать не требовалось, а значит, сил хватит. Сразу призвав Годзиллу, я наказала ему сидеть в самом дальнем углу пещеры и быть готовым оттащить меня хвостом в любой момент. Лерайе достал из ножен чуть светящийся голубой меч, приложил его ко лбу и на мгновение прикрыл глаза. Когда же он показался мне собранным и сосредоточенным, я протянула ему руку — он осторожно, и, что удивительно, без боли сделал небольшой разрез на предплечье. Я выставила дрожащую от холода руку над бездной. Капли крови начали падали на невидимое дно.

Монстр, как и предполагал демон, учуял