Одна ночь в пустыне Святой Горы - Иерофей Влахос

— Благословите, — сказал я и одновременно склонился, желая поцеловать его освященную руку, изъязвленную от бесчисленных коленопреклонении. Однако он наклонился еще ниже и первым поцеловал мою руку.

Я был в замешательстве.

— Что делаете Вы, отче, со мной, недостойным рабом Божиим, простой овцой стада Христова?

— Ты — иерей и имеешь благодать Божию. Разве я больше, чем ты?

— Мы, живущие в беззаконном мире, исполнены греха, в то время как вы в пустыне, которую облагодатствует присутствие Божие, стали храмом Божиим, престолом всезлатым Царя, огненным Херувимом. Вы запечатлели Писание троекратно на скрижалях сердца, так что имеете ум Христов, явившись живой обителью Христовой в духе (святитель Григорий Богослов). Что же Вы так со мной поступаете?

Я сказал жалобно, как бы потерпев поражение. И действительно, я был побежден святостью и смирением.

Смирение другого всегда убеждает лучше слов. Любовь поражает более обличения.

— Вы, наверное, не знаете характера пустыни, — опустив голову, ответил старец. — Одна из особенностей безмолвия — ощущение греховности. Ежедневно наблюдая за собой, замечаешь такие греховные состояния, такие движения ко злу, что поистине считаешь себя худшим грешником. Поверь, отец мой, что любой, входящий в мою келлию, лучше меня. Он — Ангел Божий.

…Я ничего не ответил. Старец взял меня за руку и повел в церковь. Я чувствовал себя в тот момент лишенным зрения рядом с ослепительным светом солнца, немощным — подле гиганта, малым дитятей — перед мудрым старцем. Это действие было вступлением к другому руководству, которое он оказал для меня немного спустя. О! Возле него обретаешь уверенность. Невыразимую радость! Его теплую руку я ощущаю и поныне!

Мы прошли через две небольшие двери, для чего нам пришлось согнуться. Все указывало на смирение. В келлию пустынника всегда следует входить согбенным. Надо забыть, чем ты был и что ты есть. Туда нет пути высокомерным и эгоистам. Мы попали в маленькую церковь. Он оставил меня, чтобы я приложился к иконам в храме и к святому престолу в алтаре, в то время как сам стал зажигать лампады и одновременно петь тропарь храмовому святому. В каком бы монастыре или келлии ты ни оказался, первое, что тебе скажут сделать — поклониться иконам храма, и первым благодеянием, которое тебе окажут, будет предоставление возможности приложиться к мощам. Они — самое важное в бедной каливе. Они — то, что делает ее богатой. Святые мощи, которые хранят с таким благоговением, указывают на благодатное присутствие почивших святых в мире. После исхода души святого из тела и достижения ею совершенства оно также сподобляется Божественной благодати; вот почему святые мощи чудодействуют и источают благоухание (преподобный Симеон Новый Богослов). В этой церкви старец и его послушники чувствуют милость Господню и участвуют в Тайной вечере.

…Старец провел меня в соседнее помещение, сказав, что это его приемная. Несколько табуретов, у одной из стен — несколько святоотеческих книг: Добротолюбие, Отечник, сочинения преподобных Исаака Сирина, Ефрема Сирина, Григория Паламы и др. Мы сели на табуреты. Он сказал, чтобы я сел возле него, а сам погрузился в молчание. По-видимому, он молился о том, чтобы Господь просветил меня, чтобы я увидел себя и чтобы Бог просветил и его сказать то, что необходимо.

Беседа со старцем о молитве

— Святой отец, — начал я тихим голосом, — сейчас мной очень сильно овладело одно желание. Верую, что оно от Господа. Хочу очиститься. Вижу, как во мне неистовствуют страсти. Чувствую, что сердце — джунгли, где водятся многие дикие звери, а во главе их — диавол, который делает, что ему хочется. Стремлюсь избавиться от этого ужасного состояния, предать свою душу Богу, чтобы Он просветил ее, чтобы она была Его. Достаточно ее обкрадывал диавол-льстец. Теперь же хочу очиститься, но не знаю как. Услышьте, отче: ХОЧУ ОЧИСТИТЬСЯ. Укажите мне пути. Готов их принять и слепо следовать всему, что Вы мне скажете.

…Я начал тихим голосом, а закончил вопия и плача. Словно гром, прозвучали мои последние слова для пустынника. Столь горячими они были. Он немного помолчал. Взглянул на меня с великой любовью; такую любовь могут проявлять только монахи. Он дал мне понять, что не следует унывать по поводу этой тревоги, поскольку она благословенна.

— Когда мы переживаем подобные состоянии, — сказал он, — ясно, что Святой Дух есть и действует в нас. Мы начинаем проходить путь познания Бога. Это первый этап. Если совершенное созерцание Нетварного Света — свет, пленяющий душу, то покаяние и чувство своей греховности — огонь, возжигающий ее. Следовательно, покаяние и желание очистить душу от страстей — время посещения благодати. Только когда она сходит на нас, мы можем видеть свое запустение, печалиться о Боге и стремиться соединиться с Ним. Мы никогда не имели бы таких мыслей и желаний, если бы не благодать Божия.

Мудрый руководитель, опытный духовник, поистине благодатный человек! Сведущий врач, он знает, как смягчить боль, умиротворить, дать лекарство не для упокоения нашего самолюбия, но для возможности оперативного вмешательства и исцеления.

— Уяснив это, — продолжал он, — следует указать некоторые пути или, лучше, один, простейший. Не ожидай, что я наложу на тебя тяжкие труды. Лишь молитва Иисусова (Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя) очищает душу, т. е. непрестанный вопль к Богу, Спасителю нашему. В призывании и единении с Иисусом заключается все наше спасение. Возопиим, чтобы Он пришел и исцелил нас. Являясь больными, будем стенать, и Он, как врач, исполненный любви, поспешит на помощь. Мы, подобно впавшему в руки разбойников, восплачем, и Добрый Самарянин придет, очистит наши раны, приведет в гостиницу, то есть к созерцанию Света, Который зажигает все наше существо. Когда Бог в сердце нашем, тогда побеждается диавол и очищается нечистота, им создаваемая. Следовательно, победа над диаволом является победой Христа через нас. Мы сделаем человеческое (воззовем ко Христу), а Он сделает божественное (победит диавола и очистит нас). Следовательно, не следует стремиться самим делать дело Бога, а Богу оставлять дело человека. Нужно хорошо понять, что от нас зависит человеческое (молитва), а от Бога — божественное (спасение). Все, что совершается в Церкви, есть дело богочеловеческое.

1. Достоинства Иисусовой молитвы

— Если я правильно понял, очищение достигается, главным образом, через подвиг, пост и Иисусову молитву. Позвольте мне задать вопрос не потому, что я не верую, но потому, что часто слышу от разных людей нашего времени возражения против благодатной молитвы. Они говорят, будто молитва и способ, которым она совершается, — христианская йога и связана с восточными религиями. Что сказали бы Вы по этому поводу?

— Говорящие так находятся, по-видимому, в полном неведении относительно харизматического состояния Православной Церкви, ибо молитвой мы обретаем Божественную благодать. Не пережившие же действий благодати не могут знать этого, и им никогда не следует порицать тех, кто имеет такой опыт. Они злословят даже святых отцов. Многие отцы боролись за стяжание благодати и убедительно говорили о се ценности. Неужели они заблуждались? Неужели гнал в ошибку святой Григорий Палама? Утверждающие так не знают Священного Писания. Сыне Давидов, помилуй нас! (т. е. Иисусе, помилуй нас) — говорили слепые и обретали свет, прокаженные и исцелялись от проказы и т. п. Молитва Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя включает два центральных момента: догматический (признание Божественности Христа) и молитвенный (воззвание о нашем спасении). Таким образом, исповедание веры в Богочеловека связано с признанием невозможности спасения собственными силами. Этим сказано все, и на этих двух положениях основывается все христианское подвижничество: на вере в Богочеловека и на чувстве своей греховности. Итак, в немногих словах выражаются устремления верующего и суммируется догматика Православной Церкви.

С помощью молитвы мы обретаем двойное знание. Святой Максим говорит, что страсть гордости происходит от двух незнаний — божественной силы и человеческой слабости. Это двойное незнание формирует расстроенное сознание. В конце концов человек гордый несведущ, в то время как смиренный обладает двойным знанием. Он знает собственное бессилие и силу Христову. Следовательно, в Иисусовой молитве мы исповедуем силу Христову (Господи Иисусе Христе, Сыне Божий) и наше бессилие (помилуй мя). И приходим в блаженное состояние смирения. Где смирение — там благодать Христова, которая есть Царство Небесное. Видите ли достоинство молитвы? Видите ли, как ее действием мы можем стяжать Царствие Божие?