Актуальные проблемы Европы №3 / 2010 - Ольга Новикова

На Мадридском саммите в июле 1997 г. Альянс пригласил вступить в свои ряды три центральноевропейских государства – Польшу, Чешскую Республику и Венгрию. Это решение было принято как компромисс между двумя крайними позициями: а) прием пяти новых членов (за это ратовала Франция) и б) молчаливое предпочтение некоторых членов не принимать никого. Таким образом, окончательный выбор трех новых кандидатов был сделан в соответствии с предпочтениями администрации Б. Клинтона, хотя Конгресс США, Североатлантическая ассамблея и даже Госдепартамент рекомендовали еще и Словению. Для морального удовлетворения главным образом французов и итальянцев в итоговом документе в Мадриде в алфавитном порядке (английский алфавит) были упомянуты еще Румыния и Словения. Эти две страны были выделены в качестве серьезных кандидатов и возможность их членства должна была быть рассмотрена позже.

Кроме геополитических соображений, изложенных выше, центральноевропейский раунд расширения НАТО в 1999 г. отражал трансатлантическое измерение политики НАТО также и в других отношениях. Три государства Центральной Европы, принятые тогда в НАТО, включили в интегрированную военную структуру Альянса приблизительно 200 тыс. солдат. Это почти столько же, сколько насчитывал к тому времени военный контингент США, выведенный из Европы со времени окончания «холодной войны». Таким образом, введение новых членов в состав НАТО в 1999 г. можно было рассматривать и как частичное замещение войск США в Европе. Резолюция о ратификации, принятая Сенатом США в 1998 г., была еще более откровенной. В ней явно прослеживается связь между заинтересованностью США в расширении Альянса и в его противодействии ренационализации военной политики Европы при обеспечении руководящей роли Соединенных Штатов в сфере европейской безопасности.

Начиная с середины 1990-х годов Альянс разрабатывал формальные критерии для вступления новых членов в НАТО и процедуры подготовки кандидатов, руководствуясь главным образом политическими соображениями, перечисленными выше. Этот процесс стал более формальным и детализированным, но все же гораздо менее сложным и занимающим меньше времени, чем соответствующая практика в Европейском союзе. Альянс также радикально улучшил свой имидж в плане соответствия собственным демократическим принципам. Именно после окончания «холодной войны» Альянс однозначно привел свою политику расширения в соответствие с ценностями, провозглашенными в основополагающих документах, а также со своими собственными политическими заявлениями.

Хотя многие приветствовали решение Мадридского саммита НАТО о расширении как исторически знаменательное событие, оно также вызвало ряд критических заявлений. Если реальной целью расширения НАТО было повышение безопасности и стабильности в бывшей Восточной Европе, как это публично утверждалось, то тогда предложения вступить в Альянс должны были быть направлены самым слабым и самым нуждающимся посткоммунистическим государствам, находящимся в состоянии демократического транзита, а не сильнейшим в военном и экономическом отношениях государствам, менее подверженным потенциальным военным угрозам. Конфигурацию первой группы некоторые критики считали неустойчивой с геостратегической точки зрения и недостаточной, если учесть концентрацию реально существующих и потенциально возможных «горячих точек» в Европе. По мнению других, организация НАТО упустила возможность в 1997–1999 гг. распространить зону безопасности, стабильности и демократии в наиболее нужном направлении – на территорию Балкан, к чему призывала Италия.

Два главных события повлияли на ход и масштаб дальнейшего расширения НАТО. Первым был глубокий гуманитарный кризис, сопровождаемый вооруженными столкновениями в Косово (1998–1999). Этот кризис привлек внимание западных держав к истокам постоянной нестабильности на Балканах. После двух неудачных попыток решения этой неотложной и жгучей проблемы в Косово путем переговоров она была решена посредством вооруженной интервенции против Федеративной Республики Югославии (преимущественно против ее крупнейшей составной части Сербии) в марте–июне 1999 г. Однако в конечном итоге взрыв насилия в Косово показал необходимость восстановления геополитического баланса, нарушенного в результате расширения 1999 г., путем распространения НАТО на территорию неспокойных Балкан. Два года спустя террористическая атака на США 11 сентября 2001 г. изменила парадигму международной безопасности, продемонстрировав потенциальные возможности негосударственных акторов, а также возросшую угрозу транснационального терроризма и асимметричных способов ведения войны. Поэтому необходимым требованием для приема в члены НАТО стала достаточная боеспособность (при применении обычных средств вооружения), что означает способность каждого, даже очень малого нового члена Альянса вносить свой вклад в «войну с терроризмом». Сопротивление России включению трех балтийских государств в НАТО на этот раз оказалось даже еще менее эффективным, чем протест против восточного раунда расширения НАТО в 1997 г. Эти геополитические события сделали возможным «большой взрыв» расширения НАТО в апреле 2004 г., когда семь новых членов были приняты одновременно.

Оглядываясь на решения НАТО 1997 и 2002 гг., можно заметить, что практически ни одно из мрачных предсказаний противников восточноевропейского расширения не было подтверждено последующими событиями. Напротив, это расширение не только укрепило Альянс, вдохнуло в него свежие силы, но и привело к ряду позитивных изменений в Европе. Более того, военное вмешательство НАТО в Федеративной Республике Югославии, которое совпало с расширением 1999 г., ускорило гибель авторитарного режима Милошевича в Сербии и привело к последующим демократическим реформам в этом ключевом балканском государстве, а также к освобождению Косово и рождению самого молодого европейского государства. Негативная политическая реакция со стороны Российской Федерации оказалась слишком слабой для того, чтобы дестабилизировать новое государство, в то время как экономические и политические преобразования в Центральной и Восточной Европе продолжались, и не было замечено никакого ухудшения в отношениях между новыми членами НАТО и другими европейскими странами.

В апреле 2008 г. на саммите НАТО в Бухаресте в Альянс было предложено вступить Хорватии и Албании, полноправное членство в будущем было обещано Украине и Грузии. Однако в последнем случае не были упомянуты сроки, и эти две страны не получили приглашения присоединиться к Плану действий по подготовке к членству в НАТО. Дальнейшее расширение НАТО на постсоветском пространстве Содружества Независимых Государств (СНГ) оставалось спорным вопросом, по которому разошлись позиции Соединенных Штатов при президенте Джордже Буше и ведущих западноевропейских союзников (а именно Германии и Франции).

Год спустя было заявлено о важном событии – возвращении Франции в Объединенное военное командование НАТО, что подразумевало восстановление ее в качестве полноправного члена НАТО. Это означало публичное отречение от эксцентричного решения генерала де Голля выдворить из Франции Штаб Верховного главнокомандующего объединенными вооруженными силами НАТО в Европе и вывести страну из военной структуры Альянса. В действительности это известие лишь завершило постепенную эволюцию международной политики Франции. Отход от голлистских догм начался без особого шума уже в годы президентства Франсуа Миттерана и продолжался при Жаке Шираке. Оба президента отдали распоряжения направить значительные контингенты французских войск для участия в двух миссиях НАТО по выполнению мирного соглашения и стабилизации в Боснии и Герцеговине (ИФОР, СФОР), в военных действиях против Федеративной Республики Югославии и оккупации Косова, а также задействовали их в качестве экспедиционных сил в Афганистане. Французские генералы принимали участие в работе Военного комитета НАТО более десяти лет. В июне 2008 г. президент Николя Саркози объявил, что Франция вновь официально войдет в военные структуры НАТО при условии, что будет достигнут заметный успех в деле развития политики Европейского союза в области обороны и безопасности. 18 марта 2009 г. Национальное собрание Франции большинством голосов (329 голосов – за и 238 голосов – против) приняло резолюцию в поддержку намерения Саркози. Без подобного официального заявления Николя Саркози не смог бы с такой помпой и широким освещением в средствах массовой информации играть роль хозяина саммита НАТО, приветствуя всех других глав союзных государств и правительств (включая президента США) посреди пешеходного моста через Рейн.

При подготовке и осуществлении этого символичного возвращения в НАТО Николя Саркози пришлось не только преодолеть сопротивление оппозиции (социалистов, коммунистов и крайне правых националистов), но и попасть под огонь критики своей партии. Однако пересмотр решения де Голля не был таким радикальным, как казалось. Традиционную риторику о приоритете высших национальных интересов Франции Николя Саркози сопроводил тремя существенными оговорками, которые фактически значительно ограничивают масштаб реинтеграции страны в военные структуры НАТО. Так, например, Франция сохранила полный суверенитет в использовании своего ядерного потенциала. Поэтому французские представители не стали участвовать в работе Группы ядерного планирования НАТО. Франция также оставила за собой свободу действий при решении вопроса о развертывании своих войск и в мирное время не предоставляет ни одно из своих войсковых подразделений в распоряжение Командования объединенных вооруженных сил НАТО по операциям. По мнению французской правящей элиты, увеличение влияния Франции внутри Альянса все же более важно, чем сохранение гибкости французской политики на мировой арене. Такое изменение политики потребует увеличения доли Франции в бюджете НАТО и повлечет за собой существенную кадровую перестановку, вызванную назначением около восьмисот французских офицеров и генералов в военные структуры НАТО. Франция, предоставляющая крупнейший воинский национальный контингент для Сил реагирования НАТО, была вознаграждена несколькими важными постами. Одним из таких постов стала должность Верховного главнокомандующего ОВС НАТО по трансформации (Норфолк, штат Вирджиния). Эта должность впервые занята неамериканцем (генералом ВВС). Другим высоким назначением стал пост начальника Объединенного штаба ОВС НАТО в Лиссабоне, ответственного за руководство Силами реагирования НАТО (СР НАТО).