Тавриз туманный - Мамед Ордубади

Я стал рассказывать ей о Саттар-хане.

- Он отважен, в нем много величия. Он никогда не свернет с пути, если б даже впереди его ждала смерть. Саттар-хан начал борьбу, когда на его стороне была горсточка людей, но скоро число его сторонников увеличилось.

- А кто окружает его? - спросила Нина.

- Люди, недовольные правительством; крестьяне, доведенные до нищеты и бежавшие от ига помещиков в город; патриоты из духовенства; мелкие торговцы, которых грабили шахские чиновники; иранские социал-демократы, бедняки, мелкая буржуазия и другие...

Нина подскочила на месте и, потирая руки, сказала восторженно:

- Вот таких людей, как Саттар-хан, я и искала в романах, а теперь увижу живого героя революции. Я еду в самый центр героической борьбы!

Оживленная беседа не прекращалась до самой станции Чырчыр.

Эта станция, находящаяся на самом Джульфа-Тавризском шоссе, в центре сел, расположенных между Марандом и Джульфой, была особенно многолюдна.

Тут были чайные и другие лавки. Здесь останавливались на ночлег караваны, фаэтонщики кормили тут лошадей, а пассажиры завтракали.

На станции Чырчыр был размещен большой отряд повстанцев во главе с Хафиз-эфенди, охранявший дорогу Тавриз-Джульфа и поддерживавший связь с социал-демократами Кавказа.

Я повидался с Хафиз-эфенди, который пригласил нас на ночлег к себе, но мы отказались, решив доехать до города Маранда и переночевать там.

Тогда он остался обедать с нами.

Недалеко от нас сидели крестьяне, которые пели марсие и плакали. Удивительнее всего было то, что и поющие марсие и плачущие были моллы. У всех на головах были чалмы.

Девушки, впервые видевшие такую сцену, замерли в недоумении.

- Не удивляйтесь, - сказал я им, - это принято и на Кавказе, и в Иране.

- А что это за обычай? - спросила Нина.

- Внук пророка Магомета вел борьбу со своим врагом Езидом, был побежден и убит. Вот об этом они теперь поют и плачут.

- Это событие произошло в Тавризе?

- Нет, это было в Аравии.

- А плачущие арабы?

- Нет, тюрки.

- Чего же они оплакивают араба?

- Религию они переняли у арабов.

- Сколько дней, как это случилось? - продолжала свои расспросы Нина.

- Тысяча триста лет тому назад.

- Неужели они только теперь узнали об этом?

- Нет, это известно давно, но они ежегодно вспоминают это и оплакивают.

Не задумываясь над моими словами, девушка сказала:

- Какие добрые и верные люди иранцы. Они не забывают своих друзей, убитых тысяча триста лет тому назад.

- Им не дают возможности забыть, - ответил я, желая покончить с этим вопросом. - Если бы они были предоставлены себе, давно бы позабыли, но это не выгодно для тех, кто эксплуатирует их.

Тут в разговор вмешался Хафиз-эфенди:

- Недалеко отсюда есть маленький городок Зунуз. Все мужчины шеститысячного населения моллы и марсиеханы. С наступлением месяца Магеррама они разъезжаются по городам Кавказа на заработки и возвращаются на родину с крупными суммами денег.

Потом Хафиз-эфенди перевел разговор на революционеров, на их поведение и на тактику.

- Я сам революционер и люблю революцию, но не согласен с кровопролитием, так как это может вызвать всеобщее возмущение против революции. Но пока этого нельзя проводить в жизнь на Джульфа-Тавризской дороге. Отряды Беюк-хана, сына Рахим-хана, готовятся отрезать Тавризскую дорогу.

Внимательно слушая Хафиз-эфенди, я заметил кожаный ремешок на его шее. Приглядевшись, я увидел подвешанный у него на груди коран.

Говорить о революции с революционером, носящим на груди коран, было излишне, и я решил молчать, но некоторые вопросы Хафиз-эфенди вынудили меня отвечать.

- Для защиты революции надо выполнять все, что требуется.

Больше этого я ничего не мог ему сказать. Что можно было ожидать от человека, знавшего наизусть коран и за это получившего свое прозвище Хафиз.

Мы распрощались с ним и поехали дальше.

К вечеру, когда мы приближались к городу Маранду, нам опять встретился вооруженный отряд повстанцев.

Предводителем отряда был Айдин-паша из Карса.

Вместе со своим братом Ибрагим-беком Джахангировым он принимал активное участие в иранской революции. Я спросил у Айдин-паши о Гейдар-Ами оглы*. Оказалось, что тот находится в городе Хое и готовит силу против контрреволюционных вылазок Макинского хана.

______________ * Гейдар-Ами оглы (Гейдар-хан) - один из известных иранских революционеров. Происходил из гор. Гомри - Защищал Хой от макинских контрреволюционных отрядов.

Отозвав меня в сторону, Айдин-паша рассказал, что Багир-хан недоволен руководством кавказских социал-демократов и действует самостоятельно, чем способствует Дезорганизации движения.

Я не поверил, так как знал о глубокой религиозности и узком шовинизме Айдин-паши. Он сообщил далее, что турки сочувствуют иранской революции и готовы, оказать помощь людьми, если это потребуется. Он возлагал большие надежды на поездку Сайда Салмасского* в город Ван для установления связи с турками.

______________ * Сайд Салмасский - один из участников иранской революций, был убит макинскими контрреволюционными войсками в 1908 году.

Отряд поскакал дальше, а мы продолжали свой путь.

- Вы всех знаете, и вас все знают, - сказала Нина, - а мы, к сожалению, до сих пор не знаем, кто вы? Не знать того, кто оказал нам столько внимания, кто не раз вырубал нас из беды - более чем нехорошо!

Я не мог оставить ее слова без ответа. Этим я мог усилить проснувшееся в девушке подозрение.

- Я имел маленький капитал и занимался торговлей. Только что наладились мои дела, как начались беспорядки на Джульфа-Тавризской дороге и участились грабежи караванов. И вот я потерял все. Вы сами видите, что караваны идут в сопровождении вооруженной охраны, но это удовольствие доступно не всякому купцу. Словом, у "меня ничего не осталось, и теперь я еду в Тавриз хлопотать о своих пропавших товарах.

Девушки сочувственно умолкли.

- Может быть российский генеральный консул вам поможет? - взволнованно спросила Нина. - Я приложу все усилия, чтобы помочь вам. А может, мне удастся устроить вам и свидание с консулом.

- Приношу глубокую благодарность!..

- А кто были эти всадники? - спросила Нина.

- Это - люди ханов и помещиков, крестьяне, вооружившиеся по приказу помещика. Лошади у них свои, а оружие дает господин. Что же касается содержания, то лошадей и людей обязано кормить население.

- Для чего их держат помещики и ханы?

- Они защищают интересы своих господ, собирают налоги и проводят в жизнь чрезвычайные законы. Они подавляют крестьянские восстания. Когда же у их хозяев происходят нелады с соседними помещиками, то они идут в кровавые бои и умирают, защищая право и имущество своего господина.

- А что же делает правительство?

- Правительство - они сами помещики, так как и земля, и люди являются их собственностью.

- Не из-за этого ли вспыхнула теперешняя революция?

- Я не в курсе причин революции, но надо полагать, что одной из причин является это.

- В таком случае, - революционное движение должно быть очень сильным и организованным, так как в нем участвуют большие массы народа.

- Если этот спор ведется из-за земли, - вмешалась в разговор Ираида, то он не скоро разрешится. В Европе этот спор тянулся очень долго. Но я не знаю местных условий и потому ничего определенного не могу сказать.

- Земельный вопрос здесь стоит несколько иначе, - сказал я. - Здесь препятствуют этому движению не только правительство и помещики, но и духовенство.

- Почему? Какое отношение имеет духовенство к земле?

- В Иране духовенство владеет землей, как и помещики. Поэтому помещики и духовенство играют главную роль в подавлении аграрного движения. При существующих ныне условиях никакая аграрная революция не может быть успешной. Крестьяне невежественны. Большинство их не только землей, но и религией связаны с помещиками-мучтеидами. Религия так затемнила их рассудок, что они и не подумают поднять этот вопрос, так как тогда они должны будут восстать против мучтеидов, которым они слепо верят. Тут есть еще одно обстоятельство, которое тормозит разрешение аграрного вопроса; правитель Ирана, падишах, сам покупает деревни и является крупным помещиком. И никто не смеет поднимать этот вопрос, так как все понимают, что неоткуда ждать помощи. Возьмем хотя бы нынешнего шаха Мамед-Али: в одной только азербайджанской провинции он приобрел до пятидесяти деревень... Он крупнейший помещик. Поэтому против всяких восстаний и аграрных волнений выставляется большая объединенная сила - падишаха, духовенства и помещиков.

- Какой угнетенный и отсталый народ эти иранцы! - всплеснула руками Нина. - А вы, - обратилась она ко мне, - напрасно говорите: "я не знаю причин революции", вы отлично их знаете. Ваше знание совсем не похоже на знание купца. По-моему, купец никогда не станет интересоваться такими тонкостями. Купец может знать только два вопроса "прибыль" и "убыток"! А вы говорите о политических вопросах.