«Ни слова лжи» - Сергей Чекмаев, Владлен Подымов - МИР ФАНТАСТИКИ И ФЭНТЕЗИ - Владлен Подымов

Огненная бездна бушевала в молчании. Консул достал из кармана тонизатор, проглотил не глядя. Когда он заговорил, в голосе послышалась усталость:

— Обдумайте это. Оцените со всем тщанием. У вас есть шестьсот тысяч секунд. Неделя по-нашему…

И Посланник остался один. Наедине с недавними событиями и древней памятью.

— …Один миллиард сто двенадцать миллионов триста сорок тысяч восемьсот двадцать одно живое существо выше третьего класса… — закончил читать очередной лист договора секретарь-саакас.

— Неверно, — промолвил Консул. — Число стоит изменить.

— Показания наших регистраторов…

— Простите. Но я не хочу, чтобы неточность или ложь отравили наши отношения. Лучше изложим так: «Неизвестное количество живых существ выше третьего класса».

Посланник удивленно воззрился на него.

— Вы же помните, мы практически неспособны лгать, — добавил Руднев. — Давняя генетическая модификация. В обмен на повышение удачливости мы потеряли способность лгать.

— Да-а, — задумчиво протянул Посланник. — Странные идеи посещали ваших предков.

Пожав плечами, Лхарраль-Марра согласился с поправкой к договору.

Чуть позже Андрей провожал Посланника. Они шли под открытым небом, по липовой аллее. За несколько шагов до входа в дипломатический отсек саакас ухватил Руднева за рукав:

— Давно хочу спросить вас, Консул, в чем же заключается ваша удача? Кроме техники, науки и тому подобного. Она ведь должна проявляться и в более важных вещах. Назовите мне самое главное.

Андрей молча кивнул. Вопрос прямой, уклониться невозможно.

— Так в чем же ваша удача? — повторил Посланник.

Минуту Руднев бесстрастно смотрел в глаза тритону. Наконец проронил:

— Мы — живы. И вы — тоже.

У Посланника судорожно дернулся горловой мешок. Саакас кивнул, отвернулся и заковылял в сторону шлюза. По бокам семенили помощники, поддерживая своего господина.

Андрей смотрел им вслед. Напряжение последних тысяч минут отпустило, можно вздохнуть и вновь почувствовать аромат цветущих яблонь, вкус свежего весеннего ветра. Можно насладиться спокойствием и тишиной. Или найти себе женщину и отправиться в путешествие по миру.

Андрей сорвал с ветки липовый лист и бросил его в рот. Терпкий, вяжущий, чуть сладковатый вкус.

Консул повернулся и побрел на стоянку флаеров.

Он хотел домой. Вернуться в просторную квартиру на триста первом этаже Памирского Гвоздя. Залезть в душ и долго оттираться жесткой мочалкой. Ловить ртом обжигающие струи воды. Упасть на широкую кровать. Заснуть и забыть все.

Но отдохнуть не удалось, дома Руднев обнаружил Савойского. Старый герцог вытащил на широкий балкон любимое кресло хозяина, и вольготно в нем расположился. Рядом поставил стол с широкой хрустальной вазой. Яблоки, персики, малайи, авокадо... Старик питал слабость к фруктам.

Он довольно щурился, разглядывая сквозь дымку поляризаторов белое кружево висячих мостов, и хрустел яблоком. При виде Андрея Савойский усмехнулся, бросил на пол огрызок, нашарил в вазе персик. Проговорил:

— Мне всегда нравилось это место.

Андрей нашел себе стул и сел рядом.

— Да, мне тоже. Здесь тихо и не бывает ненужных гостей.

— Научился шутить? Надеюсь, не у тритонов?

Руднев промолчал. Старик утер губы и поднял со стола тонкую синюю папку.

— Ты провел хорошую операцию. Какие планы?

— Уйду в отпуск. На год или два. Устал. Я хожу по самому краю!

Герцог шлепнул ладонью по столу.

— Думаешь, ты один такой?! Только ты один общаешься с чужаками?! А ты не думал, какими путями я получил флот, который ты вел к Лазурной?! Нет?! Подумай!

— Я знаю, что не все просто, но...

— Ты ничего не знаешь! И не должен знать. Если не знаешь — то и не солжешь.

Руднев пожал плечами.

— У нас есть время. И я хочу отдохнуть.

— Год у нас есть. Даже пять. По расчетам, Кремноиды выйдут к нашим границам лет через шесть-семь. Но всегда надо учитывать возможность неудачи. Ты думаешь, нам пора забыть это слово? Рано, мальчик, рано!

— Десять месяцев.

Савойский покачал головой:

— Шесть. И ни сотней секунд больше.

Старик, кряхтя, поднялся и побрел к выходу. Вернулся, выбрал яблоко посочнее и оставил Руднева одного.

Андрей отключил всю связь, запер дверь, вышел на балкон и снял защиту.

Ветер рванул рубашку, выдавил слезы из глаз. Руднев стоял, вцепившись до боли в ладонях в черный шершавый гранит. С вершины Памирского Гвоздя открывалась панорама Сиреневого Пояса — полукольца садов, террасы полей, разноцветные кубики маленьких, в пять-десять этажей, домов. А на горизонте вставали хребты Конгуртага, закрывая закатное солнце. Туман уже собирался на вершинах, готовый ринуться белесым языком на город. Или пролиться холодным дождем в долинах.

Андрей глубоко вздохнул.

У него есть полгода. А потом — работа. Новая работа. Пять лет каторжного труда и постоянного страха, что удача в этот раз изменит Империи. Такого не случалось, но всегда что-то бывает в первый раз.

Людям Руднева предстоит обнаружить подходящую планету, возвести на ней города и деревни, повесить в космосе спутники и верфи, засыпать пространство космическим мусором, который, как покажется со стороны, копился столетиями. Нужно будет создать миллиард клонов лучшего биоматериала, запрограммировать каждого на почти человеческое поведение.

И еще. Собрать убийцу звезд.

Палача.

Им, Консулу Империи Сол и Звездному Палачу потребуется немного удачи, чтобы и на этот раз тотальная война с чужими осталась только возможностью. Тенью призрака. Прикосновением видения.

Нет нужды лгать. Алиены все делают сами: смотрят, записывают, интерпретируют. Главное — никаких голограмм, моделей и манекенов, ведь с каждым годом регистраторы становятся все чувствительнее.

Тогда и выводы будут правильными. Даже поддакивать не нужно.

Причем здесь ложь?

А Империя Сол получит еще одну отсрочку. Три планеты и одиннадцать миллиардов граждан.

Им нужно так мало! Толика удачи, кроха, не видимая глазу.

И — ни слова лжи.

Иллюстрации Александра Ремизова