Последний рассвет - Виктор Власов

Комендант павшей Кофу, мучаясь приступом клаустрофобии, чтобы отвлечься и забыть про недуг, бормотал длинную мантру.

Они вошли в большое помещение с множеством расходящихся узких и широких туннелей, сквозь скальные проломы пронизанное золотисто-синими лучами лунного света. На стенах у входа в каждый туннель были выцарапаны символы, их смысл знали лишь монахи. В железном кольце под каждым входом были установлены факелы, но пока ни один не горел. Сендэй недоверчиво оглядел озабоченные лица братьев.

— Может, нас не увидели? — предположил Ёми. — Откуда же мы теперь узнаем, в каком туннеле ловушка, а в каком нет? Брат Арата часто меняет их расположение.

Предосторожности служили страховкой на тот случай, если найдутся те, кому в голову пришло бы гнаться за посвящёнными. В одном из широких ходов блеснуло что-то, напоминавшее жемчужину, потянуло ароматом хризантемы, Мицухидэ обрадованно замахал руками:

— Эй, сюда! Я подумал…

— Тихо! — прервал Сендэй, его птичьи глаза недоверчиво блестели.

— Верно, померещилось?! — отмахнулся Мицухидэ. — Кроме сумасшедших, как вы, некому там находиться!

Увиденное в темноте могло быть отсветом луны и звёзд, или бликом от ледяных сосулек, капавших с потолка, или просто игрой воображения. В подобных местах, пронизанных неверным светом, иллюзорного больше, чем реального.

— Не показалось! — громоподобный голос, не мужской, не женский, раздался из туннеля. Зелёно-голубой, отражённый от мокрых сталактитов, блеск ночного светила заскользил по человеку, вышедшему навстречу. Доспех на нём переливался буйством индиговых огней, на ногах сверкали синие лакированные цумагакэ и высокие гэтта. Из-за левого плеча торчала усыпанная драгоценностями рукоять клинка. На боках, придавленные атласной лентой пояса оби, чернели несколько сюрикэнов. На голове причудливый двойной узел: такая причёска характеризовала воинов старой школы, канувшей в небытие вместе с последним мастером Ита-рю. По обе стороны маски, вылитой точно из вулканического стекла, ниспадали две тонкие косы с пушистыми кисточками на концах, в больших глазах — ничего, кроме ярости и жажды крови.

Монахи изготовились атаковать, Мицухидэ вытащил из ножен катану и вакидзаси, но его руки дрожали — Онна! Как проникла в туннель? Она ведь осталась в крепости! Их двое?

— Кто показал сюда путь? — гневно бросил Сендэй. — Отвечай, бандитская рожа!

— Не думаю, что бой между нами — хорошая идея, — в маске отражался оранжево-жёлтый огонь догоравшего чарога. — Оставьте труса. Обещаю, будет жить. Слово Оннигороши, — она проделала изящный жест пальцами и медленно повернула левую руку в запястье, указав пятернёй на монаха посередине — настоятеля. К нарукавнику сапфирового воина был пристёгнут заряженный тэппо, мини-пистолет.

Монахи, мастера дзен, расслабленно ждали, готовые мгновенно и точно отреагировать на любое действие врага.

— Вы совершите ошибку, — повторила назвавшая себя Оннигороши. Она резко присела, и, выхватив клинок, не глядя, ударила назад. Кравшийся монах замер, выронил катану. Багровым фонтаном брызнула кровь. Умирающий покачнулся, зажимая обеими руками рану в животе, рухнул навзничь. «Сапфировый воин» отступила в темноту туннеля, выпустила оттуда два хисякэна — огненных сюрикэна. Одновременно, осознав свои до, Ёми и Исами отскочили в разные стороны, метнули в ответ заточенные звёздочки. Внезапно из крайнего туннеля возник ещё монах: «Предательство!!!» — и замер. Отправив Мицухидэ с Исами, Сендэй громко свистнул.

— Будь проклят, демон, кто бы ты ни был! — процедил настоятель храма. Вытащив клинок, выкинул потухший задымивший чарог, рванул на Оннигороши. Ёми следовал за ним.

Из отверстий в потолке послышались голоса и шуршание одежды, показались монахи нитирэн; они быстро протискивались между камней, и, зажигая друг другу факелы, обнажали клинки.

Мицухидэ нёсся без оглядки, стирая до крови локти об узкие стенки туннеля, пропахшего духом земли и сырости.

— Бежать — нет смысла! — хохотала Оннигороши.

В дыры стен сверкала платиновым блеском сталь, отражая удары монахов, бросавшихся отовсюду. Но демон был не один. Бандиты, словно в них вселились злые сикигами, сейчас захватывали туннели, смеялись, истошно визжа — они в тайных убежищах монахов Минобусан! Получая смертельные раны, те и другие валились, отлетали, глухо стукаясь о камень. Мицухидэ чудилось, будто людей поражали серебристые лучи. Клинок тати, неистово вертевшийся в руках Оннигороши, не оставлял и мизерного шанса на выживание, сея смерть. Монахи грозно ревели, оглашая туннели, словно били в барабаны тайко, устрашающе орали бандиты. Онна преследовала только одного человека — только его, Кено Мицухидэ! Лязг мечей, протяжные стоны и крики ярости следовали за ними по пятам.

Генерал, хрипло дыша, споткнулся, и, стукнувшись лбом о сталактит, упал. Искры вспыхнули в глазах, но даже на миг не осветили сузившийся проход. Туннель впереди, манивший надеждой на спасение, оказался сжат, точно тиски. С болью в ушибленной голове, слезящимися глазами, Мицухидэ пополз на четвереньках. Призывая на помощь Будду, задыхаясь и рыдая, причитал. Он опасался отверстий в стенах — в них мелькали огни факелов, серебристые шлейфы, оставляемые резкими взмахами клинков; через них доносились отчаянные вопли сражающихся и навязчивое звяканье доспеха неотступного, словно рок, Оннигороши.

— От лунного света не сбежишь, Мицу-кисама! — хохот Сапфирового Воина — издевательский, пронзительный, словно ветер с гор. Эхо прокатывалось по туннелям снова и снова.

Смерть, вопли и кровь, казалось, питали дьявола-убийцу, придавая ему силы.

Крики утихли, но лязг оружия и шелест одежды не пропали. Онна сражалась только с одним монахом. С настоятелем храма Минобусан, Сендэем.

Мицухидэ выбрался из туннеля на канатный мост, внизу, сквозь огромную трещину, увидел выбившегося из сил окровавленного Сендэя. Монах отступал к зияющей чернотой пропасти, за ним медленно продвигалась неотразимая как смерть демонесса Онна. Дух настоятеля был невозмутим — даже на краю гибели, раненый, он отбивался и нападал. Комендант прошёл мост и потерял обоих из виду. Наконец воцарилась тишина, нарушаемая лишь уныло свистящими сквозняками. В любую минуту страшная Онна могла выбраться из трещины, поэтому беглец обрубил канаты моста.