Темпус - Дмитрий Шмелев

Впрочем, оно того стоило — выживший боевик оказался просто кладезем информации, дав несколько хороших зацепок. Казалось бы — потеряв ударную силу, их хозяева должны затаиться, но нет! Наоборот, лишь увеличили активность. Добраться бы до того, кто их спонсирует… Теперь еще этот теракт…

С хрустом потянувшись, я потер глаза и уставился на монитор. Сидящий рядом парень щелчком мышки запустил воспроизведение записи. Как хорошо, что картинка цветная! Помню, раньше камеры черно-белые были — весь зрачок сломаешь, пока разглядишь чего-либо.

Куча людей на перроне, все суетятся, толкаются… Почти наступивший вечерний час пик. Лучше в такое время в метро не соваться: ноги оттопчут, обхамят, и скажут, что так и было.

Оператор молча указал пальцем в угол экрана, обращая внимание на человека, приютившегося у колонны. С виду обычный бомж: потасканный, грязный, одетый в лохмотья.

Оборванец сидел на потертом чемодане и казалось спал, безвольно уронив голову на грудь. Услышав шум приближающегося поезда он вскочил, как по команде и, едва не запутавшись в широких штанах, опрометью бросился к эскалатору. И как таких полиция пропускает?

— Мужчина! — раздался вслед ему сердобольный женский крик, выделяемой хитрой автоматикой среди шума метро. — Чемодан! Мужчина, что же вы! Стойте! Чемодан забыли!

До чего техника дошла! Пусть женщина прямо под камерой, близко от микрофона, но все же! Даже сквозь гул поезда звук записало. Вот раньше, помню…

Кричавшая, сделав несколько семенящих шагов вслед сбежавшему, бессильно опустила плечи. Оборванца и след простыл — молнией взлетев по эскалатору, он испарился, словно его и не было.

Пользуясь тем, что все отвлеклись на женщину, к забытому чемодану подскочил вихрастый паренек цыганской наружности и, с натугой приподняв баул, ринулся прочь. Получалось у него плохо — видимо, чемодан был слишком тяжелым. Кирпичи там что ли? Подъехавший поезд распахнул двери, выпуская прорву народа и скрывая воришку. Однако, далеко убежать пареньку не удалось — всего пару шагов. Чемодан неожиданно взорвался, превратив окружающее пространство в огненный ад. Изображение помутнело — платформу заволокло дымом.

Хорошо, что это всего лишь видеозапись. Не видно деталей воцарившего на платформе Ада: ни плотной, повисшей в воздухе гари, ни брызгов крови на колоннах… Микрофон, не выдержав аккустического удара, отключился — не было слышно всей полноты криков боли и отчаяния. И все же картинка была реальной — четкой и подробной. Казалось, протяни руку — и ты окажешься там.

Вот парень, содрогаясь, склонился над поломанным силуэтом того, что еще недавно было его девушкой и беззвучно затряс плечами… Вот пожилая женщина, завалившись на бок, баюкает полуоторванную конечность… Вот мужчина, дергаясь всем телом, упорно ползет вперед, оставляя за собой кровавую полосу…

Оператор поморщился — пробрало.

— Что думаешь? — хмуро поинтересовался Макс (мой напарник).

— Один из членов "Белой стрелы"[1] как-то обмолвился: Следствие — это Я.

— И ты намерен поступить точно так же?

— Именно. Я просто обязан найти ту мразь, что за всем этим стоит. За пропажей невинных людей. За теми боевиками на складе, положившими хороших ребят. За этим взрывом. За всем остальным. Найти его и выпотрошить, без всякого законного суда и честного государственного следствия.

— Ты ничего не слышал. — Макс сунул свой пудовый кулак под нос оператору. Парнишка торопливо закивал — аргумент был весомый, равно как и весь мой напарник. Почти сто двадцать кило живого веса и ни грамма жира — попробуй, поспорь с таким.

— Есть у меня наметки, но человечек скользкий, надо будет прижать… — бросил Макс, первым выходя из комнаты. Я шагнул следом, прикидывая на ходу план действий. Теракты, участившиеся в последнее время, накапливались: до выборов в думу оставалось буквально несколько месяцев. События закручивались в тугую спираль, вот-вот норовившую выйти из-под контроля стремительным "взрывом". Лучше бы успеть вовремя…

Выщербленные временем перила, проржавелые насквозь пожарные лестницы, обшарпанные, все в выбоинах, ступеньки. Пролет, второй, третий. Где-то там, ниже, у выхода, притаился враг. Хитрый и коварный — едва не поймавший нашу группу в ловушку. "Наметки" у Макса оказались что надо — его информатор вывел нас на очередное звено во всей этой кровавой цепи. Правда, эти ребята оказались покрепче, едва не поймав нас в засаду.

Пронесшийся сквозь арку фургон, разразившись на лету роем свинцовых пчел, лишь чудом не превратил мою команду в кровавый фарш. Маленькие, раскаленные кусочки свинца свистели совсем рядом, выбивая бетонную крошку. Вот так и появляются выбоины…

Жужжание дизеля раздалось где-то неподалеку. На второй круг заходят, гады. Ничего, в этот раз все будет иначе. Жестом дав знак следовать за мной, я принялся пробираться к бетонным блокам, в изобилии разбросанным поперек дороги. На большой скорости не проскочишь — обязательно врежешься. Именно это и надо. Неплохое укрытие — с наскоку не возьмешь. Здесь нас совсем не ждут — первая стычка была совсем другой стороны, откуда сюда выбраться практически невозможно. Даже подготовленная спецура наврядли бы справилась — особенно настолько быстро. А мы вот — смогли. Мы — элита.

Глухой рокот неспешно приближался. Нет уж, хватит. Теперь вы — жертва. Настала пора платить по счетам. Благо теперь я почти точно знаю, кто за всем этим стоит. Информатор у Макса оказался действительно великолепным…

Доберусь до вашего нанимателя и оторву ему башку. Прегрешения ублюдка накапливалась, словно снежный ком. Мало ему похищений взрослых людей было — он на детей перешел! Тот случай с детским приютом мне до сих пор снится в кошмарах. Это ж каким мерзавцем надо быть? Прикрываясь благотворительностью, открыть детский дом для сирот, цинично обозвав его "Интернатом для одаренных", а затем, на правах хозяина, вальяжно приезжать раз в пару месяцев и, глумливо ухмыляясь, неспешно выбирать себе жертву?

Ничего, жирный кусок дерьма, потерпи еще немного. Скоро, очень скоро я приду за тобой и ты ответишь за все. Стоило лишь нарыть на тебя улики — о закопанном трупе, о взрыве в метро, о найме тех боевиков на складе, как тут же сверху спустили приказ о закрытии дела. Как бы не так. Еще свежа в памяти одиннадцатилетняя девочка, зареванная и испуганно трясшаяся, когда я нес ее домой на руках, прикрыв плащом. Ее простенькая ситцевая ночнушка была безжалостно разорвана твоими грязными лапами, а на щеке остался отпечаток пятерни от пощечины. Сопротивлялась она, видишь ли. Слава богу, что я тогда успел вовремя, до того, как ты успел что-либо сделать. Но сколько раз это безнаказанно проходило раньше, а, мразь?