Совместный номер. Противостояние (СИ) - Юлия Михуткина

− Пока, − кладу трубку и тянусь к самой верхней книжечке из стопки на моей прикроватной тумбе. Так, что у нас тут? Вашингтон Ирвинг «Сонная лощина». Классика, что сказать.

Меня  хватает ровно на два часа и я, захлопнув книгу, разворачиваюсь, с шумным выдохом откидываясь на подушки. Рецензию я точно сейчас не напишу, голова совсем не работает. В ней просто каша полнейшая.

Встав  с кровати и взяв в комоде чистое белье, принимаю душ и ложусь в постель. В моих мыслях снова мама. Я снова думаю о ней и накатившие слезы скатываются на подушку, а горло болезненно сдавливает, как от удушья. Я открываю рот, рывками заглатывая воздух и прогоняя непрошенные слезы тревоги. Мама, мамочка. Ну почему? Почему ты не следила за собой? Почему ты это допустила?

Тихо выплакавшись в подушку, обессилевшая я и засыпаю.

Утром собираюсь в больницу и параллельно отправляю Кэвина в школу. Только бы ничего не забыть. Беру все свои и мамины документы, завожу наш старенький Форд и через двадцать минут пути я уже в больнице. Подхожу на ресепшен возле отделения интенсивной терапии, где как и в прошлый раз, ждут в приемной люди, бегают медсестры и ходят с медкартами врачи.

− Доброе утро! Мне нужен доктор Нейлз. Я Кирстен Флорес, дочь пациентки Мелани Флорес.

− Подождите, пожалуйста, его в комнате, - сухо замечает темноволосая медсестра, глядя на меня из-под оправы очков. Конечно, кто я для нее? Это привычная работа, всех отправлять в выжидательную комнату.

И снова я иду в эту самую комнату. Захожу и присаживаюсь на тот самый диван, что и вчера, не зная, к чему быть готовой. Предчувствие молчит, оно как-будто затаилось и просто ждёт приговор доктора. Через пятнадцать минут входит доктор.

- Здравствуйте, Кирстен. Вашей маме нужна замена клапана и это стоит тридцать тысяч долларов и еще примерно тысяч двадцать пять на ее реабилитацию.

Сколько? Внутри сердце с гулким стуком тяжело ухает вниз. Господи, это же огромная сумма! Где нам найти столько денег? Я очень сомневаюсь, что мама успела столько отложить. И даже с ее страховкой такой суммы не будет.

− Ясно, спасибо. − Забираю чек, выхожу из комнатки с чувством отчаяния от безысходности − где же мне сейчас найти пятьдесят тысяч? Хоть иди и ограбь этот чертов банк!

Выхожу из больницы, сажусь в свой Форд и еду к бабушке. Заезжаю на подъездную дорожку небольшого одноэтажного домика. Она выходит на крыльцо.

Бабушкин дом серого цвета с маленьким крыльцом на шесть ступеней и перилами с наконечниками в виде круглых шариков. Возле двери пара цветочных кадок, фонарик  и маленький коврик. На первый взгляд, совсем непритязательно, но, сколько любви и заботы вложено в этот дом! Его построил мой дедушка и в нем выросла моя мама.

− Привет бабуль, − выглядываю, немного высунувшись из окна, − готова?

− Привет детка, да, поехали, − она сходит с крыльца, и я помогаю ей сесть в машину.

По дороге в банк совсем не хочется болтать, и мы молчим, ограничившись всего парой слов о Кэвине и сумме маме на операцию. Блеклые здания, измотанные люди - всё, что я вижу сквозь лобовое стекло. Улица  ее оживленность не кажется такой привлекательной и жизнеутверждающей, как обычно. Всё выцветшее и посеревшее.

Припарковав машину на стоянке банка, мы заходим в здание и проходим к одному из обслуживающих столиков. Девушка подзывает к нам администратора. Пока мы ждем, я осматриваю зал, в котором мы стоим. Вокруг столы с операторами и консультантами, люди снуют от одного столика к другому с бумагами. Суета и шуршание бумаги слышны отовсюду.

К нам подходит седоволосый мужчина лет сорока, в изысканном и недешевом костюме. Сначала они с бабулей немного разговаривают, и потом она снимает всю сумму со счета. Абсолютно все наши семейные сбережения.

На счету у бабушки оказалось немного-немало двадцать четыре тысячи и девять тысяч у мамы на страховом счете. Да! Это совсем немало! Это намного лучше, чем я ожидала! Дикая волна облегчения проходит по спине, и бурная радость заполняет поднимающимся и расползающимся по телу теплом. Я не в силах сдержать улыбку. Я уже счастлива, мы вытащим маму. Ей все-таки сделают операцию.

Закинув несколько чеков в сумку, отвожу бабушку домой и снова еду в больницу. Только уже настроение совсем другое. Я на душевном подъеме, веду себя как заводная, и кажется, готова свернуть горы. Забегаю в тот же приемный покой и снова прошу позвать доктора. В отражении стеклянной перегородки на ресепшене замечаю, что мои глаза широко распахнуты и светятся. Надежда внутри крепнет, что всё будет хорошо, и я жду доктора. Минут через 10 после вызова появляется доктор.

− У меня есть ровно тридцать тысяч доктор, пока больше ничего, но… но я достану деньги.

− Хорошо, давайте сейчас все оформим через кассу и можно будет завтра утром вашей маме сделать операцию.

Быстро проглядываю и заполняю документы. Отдаю в кассу чеки. Сейчас каждый час на счету и всё нужно делать очень быстро. Но вроде это пока всё, что я могу для мамы сделать. Остальной необходимой сумы у меня просто нет. Выйдя из больницы и садясь в свою машину, смотрю вперед, положив руки на руль. Что же делать? Где я могу заработать такие баснословные деньги?

Завожу мотор и еду домой, по пути остановившись у газетного киоска  и купив пару газет. К моему приезду домой Кэвин уже дома, обувь его и Рэйчел вижу возле гардероба.

− Кэвин, я дома, - кричу с порога, - маме сделают операцию.

Он выбегает из своей спальни, и я вижу его на лестнице. Горящие от тревоги серые глаза, взлохмаченные темно-русые волосы, руки сжаты в кулаки. Мой брат сильно напуган, но мимика его лица меняется. В его глазах я вижу то, что видела в своих у ресепшена больницы – надежду.

− Денег хватило?

− Да, но пока только на операцию, еще нужно достать где-то на ее восстановление. И я пока не знаю, где взять такую сумму, - устало сбрасываю свои ботинки.

− Она уже пришла? - слышу голос Рэйчел из своей спальни, а затем вижу ее выходящей из неё, позади Кэвина.

− Привет Рэйч, - вешаю в гардеробной свое темно-серое кашемировое полупальто и поднимаюсь к ним на второй этаж, - нужны деньги, и большие.

− Я тут купила газет, но пока тебя ждала ничего интересного в объявлениях не нашла. Есть, конечно, парочка вариантов, пока еще не поздно можем позвонить.

− Да, мне нужно найти что-то обязательно. Кэвин, ты обедал? – громко спрашиваю, оборачиваясь в сторону двери.

− Нет еще, не охота, Кирс, − он морщится с отвращением, как-будто я предложила какую-то дрянь.

− Нет,  дружок, так дело не пойдет. Марш на кухню. А ты, Рэйч?