С запутанным клубком - Пирс Энтони

— Но я не так уж и хорошо пою!

— Вы верите! Вы действительно любите топи! И я теперь тоже — благодаря вам. То, что любите вы, люблю и я.

— Седрик, ты никогда не говорил…

— Чтобы выставить себя дураком? — с горечью спросил он. — И вызвать ваше раздражение? Чтобы надоедать глупыми приставаниями вздорного мальчишки? Я не такой болван.

— Седрик, ты совсем не болван! Ты замечательный юноша — замечательный мужчина! Я уверена, что…

— Пожалуйста, давайте забудем о моих словах, ладно?

— Как же можно! Седрик, я не утверждаю, что люблю тебя — у женщин этот процесс занимает гораздо больше времени, и…

— И на моем месте должен быть мужчина.

— Седрик!

Он взглянул на нее и отвернулся. Ниоба поняла, что не стоит отрицать правду: она и в самом деле видит в нем мальчика, а не мужчину.

Обычно Ниоба получала все, что хотела. Но на этот раз ее красота обратилась против нее. Пришло время взрослеть, поняла Ниоба. Она должна сделать все как следует.

— Седрик, мы уже множество раз обсуждали то, что с нами произошло. Мы пытаемся воевать с химерами. На самом деле все это не имеет значения. Любовь не имеет значения. Мы женаты.

— Любовь не имеет значения?!

— Я имела в виду другое. Конечно, любовь важна! Я хочу сказать, что готова исполнить свой долг, не дожидаясь того… что может никогда… я имела в виду, еще…

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — мрачно сказал Седрик.

— Я уважаю тебя, Седрик, я твоя жена. Множество женщин, вышедших замуж за взрослых мужчин, делают то, что требуется, какими бы ни были их чувства. Пришло время сделать наш брак настоящим.

— Нет! Только не с той, которая меня не любит. Это неправильно!

Ниоба была согласна с ним, однако ей пришлось вступить в спор.

— Почему ты так думаешь?

— Это будет на… — Он не смог произнести слово.

Ниоба покраснела:

— Насилие?

Седрик кивнул.

Девушка почувствовала себя так, словно попала в яму, и чем больше пытается выбраться из нее, тем глубже она становится. Куда подевались эвфемизмы, хитрые доводы, которые покрывают глазурью малопривлекательную реальность? Седрик не станет лгать, да и она тоже — именно на этом с самого начала был основан их брак. Можно ли все исправить? Они оба пытались принять правильное решение, оба понимали, что это ложный шаг — о ирония судьбы! — однако им следовало его сделать. Конечно, необходима взаимная любовь!

А ее не было. Ниоба могла отдать ему свое тело, подарить хорошее отношение, но не любовь. Пока нет. Она почувствовала, что щеки стали мокрыми от слез.

— Пожалуйста, не надо! — взмолился Седрик. — Я не могу видеть, как вы страдаете.

— Седрик, это не твоя вина. Ты прав. Тебе необходима женщина, которая тебя любит, и я бы так хотела… — Слезы покатились еще сильнее, и Ниоба замолчала.

— О, мисс… — начал он.

— Миссис, — поправила его Ниоба, с трудом улыбнувшись.

— Я сделаю все, чтобы вы были счастливы! Но я не знаю как!

— Тогда займись со мной любовью! — вспыхнула Ниоба.

Оба осознали, что она секунду назад сказала, и наступило молчание.

Седрик в недоумении покачал головой:

— Как, Ниоба?..

— Точно так же, как это делают другие мужчины. Начни с ухаживания!

Он искоса посмотрел на нее:

— А вы будете сидеть неподвижно?

— Седрик, ты думаешь, я чудовище? Если ты любишь меня, докажи!

— Я так и сделаю! — воскликнул он. — Пойдем к черному дубу, где вы мне пели, и я спою для вас.

— Да! — обрадовалась Ниоба, словно им удалось сделать огромный шаг вперед.

И, в некотором роде, так оно и было. Когда девушка поняла, что Седрик ее любит, она почувствовала приятное возбуждение; до сих пор никто не испытывал к ней таких чувств.

Они направились к черному дубу, и Ниоба уселась на одном из выступающих из воды корней, а спиной прислонилась к могучему стволу. Гамадриада с тревогой поглядывала из-за высокой листвы вниз, не понимая, зачем пришли люди.

Седрик опустился перед девушкой на колено и принял драматическую позу. Ниоба сохраняла серьезное выражение лица, чтобы все не испортить. Он сделал вдох и запел:

Стань жить со мной, любовью стань.

Мы всех блаженств воспримем дань, Что нам несут холмы, поля и долы, и равнины.

У Седрика был неумелый, но сильный голос, однако он обладал широким диапазоном и пел с большим чувством. Песня произвела на Ниобу впечатление, мелодия пробуждала чувства.

На скалы мы с тобою сядем, На пастухов и стадо глядя…

Он потянулся к Ниобе и взял ее за руку.

Что в пойме рек, а в водах их Певучих птиц струится стих.

Что-то случилось, когда Седрик прикоснулся к ней. Неожиданно родилась музыка, словно заиграл огромный оркестр, наполнивший лес своим звучанием. Голос Седрика усилился, стал мощным, красивым и пробуждающим чувства. Ниоба сидела ошеломленная, зачарованная его голосом и поразительной музыкой; только когда песня закончилась, она пришла в себя.

Коль ты пленишься красотой, Любовью стань, живи со мной.

Когда Седрик перестал петь, великолепная музыка тоже затихла.

— Что это было? — восхищенно спросила Ниоба, продолжая держать его за руку.

Юноша казался обеспокоенным.

— Что-нибудь не так?

— Эта… эта музыка! Откуда она взялась?

— А, вот вы о чем. Я думал, вы знаете. Мой дар, волшебство. Оно передается в нашей семье по наследству. Сожалею, если я…

— Сожалею!.. — воскликнула Ниоба. — Ты пел так красиво! Как ты это делаешь?

Седрик пожал плечами, отпустив ее руку:

— Так происходит всякий раз, когда я пою, прикасаясь к чему-то. Смотрите. — Он положил руку на ствол дерева и запел:

Стань жить со мной, любовью стань.

Ниоба не услышала ничего необычного — но дерево вздрогнуло, словно завибрировало от какого-то могучего звука, дриада чуть не упала со своей ветки. Ниоба прижала руку к коре дуба, и оркестр вернулся.

Мы всех блаженств воспримем дань.

— Седрик, это великолепно! Какое удивительное переживание! — Ниоба не могла больше говорить.

— Оно просто существует, и все. — Казалось, реакция Ниобы привела юношу в замешательство.

— Спой мне еще, — попросила Ниоба.

— Но песня закончилась. Далее следует ответ девушки.

Ниоба взяла его за руку:

— Тогда спой мне ответ девушки, Седрик!

Он запел, и оркестр сопровождал его, поддерживая прежнее великолепие — не просто пение и не просто музыку; казалось, звук имеет больше трех измерений, словно чувства перемешались с мелодией. «Может ли любовь, — спросила себя Ниоба, — быть чем-то большим?»

Вот будь пастух правдив и честен, И молод мир с любовью вместе, Я бы, пленившись красотой, Пришла любить и жить с тобой.