Хватит ли на всех пирацетама - Евгений Торопов

Бр-рр. У меня даже голова закружилась. Я просмотрел оставшийся материал и выбрал еще одну "жемчужину". Некто пан Говорухин критиковал некоторых лиц, имена которых замалчивались, что они, вот, вывели продуктивную породу мясо-молочных кур и остановились на этом достижении вместо того, чтобы продолжать перспективные исследования и продвигать прогресс вперед, а они вот, трутни академические,затухли на гребне славы, гребут дивиденды лопатой, тормозят развитие науки своим бездействием, распространяя заразу идеологии: "Кто ничего не делает, тот НЕ ОШИБАЕТСЯ".

Я отложил газету в сторону, залпом допил кофе и накрылся поплотнее одеялом. После кофе я всегда удачно засыпал, так вышло и на этот раз.

Мне не приснилось ничего.

* * *

...в разгаре утра опять разбудил бойкий телефон.

- Ну чего там, блин, - проворчал я ему. - Назло не подойду! - но он продолжал верещать, так что пришлось-таки вскочить и что-то прорычать в его электронные внутренности.

- Ну ты и засоня! - рыкнули в ответ. - Жрать давай!

- Кому? - сонно спросил я.

- Ну почему сразу "кому"! Я ему про Ваню, а он мне про Фому! Беги, дурень, в столовую, все тут столпились, понимаешь, ждут открытия, а он дрыхнет... Про Фому он мне...

Телефон был неприкреплен и больно упал мне на ногу, а поднимая его, я уронил трубку. Когда я и ее поднял, выпутавшись из крученых проводов и прислонил к уху, там еще раздавалось ворчание: "...про Фому он мне тут, понимаешь, мозги накручивает..." Прислушавшись, я понял, что говорят уже давно не со мной и осторожно отключил аппарат.

Одевшись, пошел искать коменданта. В коридоре меня чуть не сшибла толпа, бежавшая с криками: "Кефир принцу! Кефир!" в длинных рясах, наступая друг другу на полы. Неслись, должен заметить, довольно здорово. Неужели они так любят принца? Вот где закавыка.

Перед лицом очутилась обитая дерматином дверь с вывеской, гласившей: "И. О. Протухнин, комендант".

- Изучаем-с? - неожиданно громко окликнули меня.

Я оглянулся и увидел опрятное молодое лицо без усов, но с остренькой эспаньолкой. Ладно на нем сидела военная, с расшитыми эполетами форма.

- Инициалы изучаем?

Я бросил взгляд на дощечку.

- Почему же. Так просто.

- Вот я тоже знавал одного, - сказал он, - звали Имеон Отчествович Фемилиус, восьмиюродный брат друга моего бывшего одноклассника.

- Интересно.

- Ага?.. Разрешите, Федор, буду вас Федором звать? Мы кушать?

Я кивнул. А навстречу уже неслась обратно дикая толпа, громыхая пустыми молочными бутылками. "Нет кефира! Скажем принцу, что нет кефира!.. Тише!!" Я вжался в стену, пропуская, но они внезапно притормозили и окружили моего молодого собеседника.

- "Принц!.. Это комендант все!.. Весь кефир вылакал, подлюга!" "Двадцать литров?" - "У него жена и две собаки." - "Ну хорошо, все свободны." - "Принц, мы реализуем все ваши желания!" - "Подобным образом? Идите, говорю", - и толпа весело рассеялась. Мы сплотились после ее нашествия и ускорили шаг.

- Так вы и есть принц? - с любопытством спросил я, теплея к нему расположением. - Тот самый?

- А мы разве не узнали меня? Принц Ништяк, будем знакомы.

- О вас последний номер газеты писал.

- Нет номера, который обо мне не писал. Я у них в перманентной моде.

- А кто такой господин Помидур? - совсем неожиданно повернул я в свою сторону, вспомнив в чьем ведоме нахожусь.

- Трюфель... - принц многозначно помолчал. - Он, да его жена, госпожа Помидура - два трюфеля; такие же мягкие и зануды... Еще простите, у вас случайно не тонкое воспитание? А то я говорю такие вещи...

- Наоборот, я хочу больше всего узнать. Вы мне его покажете?

- Безусловно.

Быстрым шагом мы прошли один крытый пролет над тихой, словно заводь, мостовой. Мы прошли второй крытый пролет, упиравшийся дугой-радугой в панцирь громоздкого общественного здания, издали похожего на стог сена. Там и оказалась королевская столовая. Перед ее дверьми переминалась с ноги на ногу толпа, жадно глядевши на стенные куранты, погнутая стрелка которых отчеканивала где-то последние секунды десятого часа.

- Пойдем скорее, - потянул принц в сторону.

- Так вот же двери, - воскликнул я, слабо, впрочем, сопротивляясь.

- Тише, - огрызнулся он. - Где прикрыты двери для всех, рядом обязательно есть распахнутые двери для осведомленных.

Мы протиснулись в низкий грузовой лаз, прикрывавшийся фанерным щитом, очутились в глубине зала и принц сразу увлек меня занимать место. Кое-где за резными столиками уже сидели, подчуясь, очень важные персоны и провожали нас безучастными взглядами. С треском растворился главный вход, но мы успели козырно устроиться: столик на четверых, обзорный вид на всю территорию и средней дальности расстояние до раздаточной.

Народ ринулся в бой. Кругом бренчало, лязгало, клокотало кишащее море голодных. На подмостки у аван-стены, - недалече от нас - взобрался заспанный священник, клюнул носом, оглядел (я подозреваю, невидящим взором) весь зал от окна до конвейера и пробормотал: "Бу-бу-бу. Аминь..." Повторно клюнул носом и скатился назад вниз. Я еще подумал, странный ритуал.

- Не этот Помидур? - робко спросил я.

Принц отрицательно мотнул головой.

- Мы закажем как обычно?

Спросил и исчез в недрах кухни, источающей немыслимые запахи, и тут же вернулся, катя вперед себя тележку с наставленными курящимися тарелками. Со стороны же раздаточной вразвалочку к нам приблизился полный мужчина с лоснящейся физиономией, к югу оканчивающейся густой двугорбой бородой, а к северу, выше лба, - плешиной.

- Боюсь, не помешаю? - поздоровался он и втиснул на столешницу еще и свои явства.

Принц взглянул.

- О-о, и пан Говорухин! Как всегда - вовремя... Человек Слова, представил он его мне. - А это - помните? - Федор Блюмбель, о котором мы говорили.

- Ага-а! - широко произнес Говорухин, ощупывая меня своими глазками. - Что ж, решим тутошние проблемы и за Землю примемся. Отчего же бы и нет?

Я стал принимать пищу. Я не знал что там такое плавает в этих тарелках, но, можно сказать,... было довольно съедобно.

- Первичный мир, десятичный мир - какая разница? Нет нам до этого дела!.. Жизнь - из мелочей, вот и оборотим очи от пути Млечного, Господа нашего тропы, к мелкому, жалкому, но правящему.

- Приберегите, пан, силы до конференции! - воскликнул Ништяк.

- Но не в мелком великое! - возразил я на слова Говорухина.

- Вы что, масон?

- Нет!! - крикнул я, перебивая грохот бьющейся посуды.

- Кстати, о конференции, - закричал вслед за мной пан принцу. - Она уже состоялась э... подпольно, зато безо всякого надзирательства и нервотрепки...

Черт, там что, грузовик стекла на пол вываливают!

- ...Хотите посмотреть стенографический отчет моего выступления? - он покопался в сумке и, разыскав, протянул нам пару листочков.