Воин вереска - Денис Луженский

Две длинные, основательно гружёные телеги, запряжённые парой мохнатых тяжеловозов каждая. На возах, укрытых рогожами, только возницы, остальные сопровождающие едут верхом. Пять крепкого вида мужчин, все при мечах и арбалетах. Похоже, добро везут ценное, стоящее надёжной охраны… Не зря ли остался он на виду рядом с дорогой? Как бы там ни было, с сожалениями Рэлек уже опоздал — его заметили.

Один из двоих всадников, едущих впереди, поднял руку, и возницы, повинуясь сигналу, натянули вожжи. А верховые — напротив, живо подвинулись к передней телеге, беря наизготовку самострелы. Рэлек медленно поднялся, стараясь не делать резких движений. Мужики, по всему видать, люди бывалые, и это радовало. Такие обычно не начиняют со страху бельтами каждого встречного, не разбираясь, кто он и откуда. Главное — сохранять спокойствие и не дергаться, тогда, глядишь, и договориться выйдет.

Держа руки на виду, Рэлек неспешно пошёл навстречу настороженно поджидающим его обозникам. Среди них заметно выделялся тот человек, что подал знак остановиться, заметив незнакомца. Пока подходил, разглядывал его, привычно подмечая детали: одежда небогатая, но добротная; сабельные ножны старые, потёртые, немало походов пережившие, и сабелька в них, небось, не для одной лишь «солидности» носится; окладистая чёрная борода пострижена ровнёхонько, аккуратно — даже издали видать; коник под бородачом, не в пример одежде и оружию, приметный: холёный, вороной масти, да не местных кровей, а самый что ни на есть кезиец — там толк в лошадях знают едва ли не больше, чем в тургийских Пустошах… Не по карману простому наёмнику такой коник. Главный он здесь, бородач этот? Похоже на то.

— Эй! — предостерегающе крикнул чернобородый, когда между ним и Рэлеком осталось не больше десятка шагов. — Стой там, парень! Ближе не подходи!

Если на тебя направлено пять заряженных арбалетов, лучше делать то, что велят их владельцы.

— Кто ты такой?

Воистину, оружие в руках слишком часто делает такую мелочь, как вежливость, несущественной… но ведь разве что сумасшедший станет говорить о приличиях с оборуженным хамом, не так ли?

— Рэлек.

— Просто Рэлек? — бородач рассматривал его из-под густых, сурово насупленных бровей. Взгляд серых глаз выражал неприкрытое недоверие.

— Рэлек из Гезборга.

— Гезборг… это на западе. Ты идёшь на запад?

Кажется, чернобородого устроил бы утвердительный ответ. Во всяком случае, он хоть отчасти развеял бы его подозрения. И ответить «да» со стороны Рэлека, несомненно, было бы разумно… но он почему-то решил разочаровать невежливого обозника.

— Нет, иду в Глет.

Добрых полминуты бородач переваривал услышанное, а потом выдал решительно:

— А хоть бы и в Глет. Только не с нами, лешак тя заешь.

Можно подумать, к нему кто-то в попутчики набивался! Рэлек даже прикинул, не обидеться ли? Потом вспомнил про пять нацеленных ему в живот бельтов и прикусил язык. Тем более, что хамоватый старшина предположил верно: была слабая надежда у Рэлека напроситься на одну из телег пассажиром. Да, была… пока самострелы не углядел.

— А ну, посторонись с дороги, — приказал, между тем, чернобородый. — Да стой смирно, пока не проедем. А ежели кому из дружков твоих жизнь не дорога, пущай только сунутся — живо дурь из голов повышибаем.

На это, понятное дело, Рэлек ничего отвечать не стал. Пожал плечами и отошел на обочину, а там уселся на травку и застыл в неподвижности под неласковыми взглядами обозников. Дескать, «езжайте своей дорогой, люди добрые… не трону». Бородач его напускное равнодушие оценил по достоинству: он громко фыркнул, а потом снова махнул рукой своим: «Трогаемся!» Натужно скрипнула плохо смазанная ось на задней телеге, и возы снова продолжили путь, а вместе с ними и всадники. Проезжая мимо незнакомца, все косились настороженно: «Странный малый, с такими нужно ухо востро держать… а ну как выкинет чего?» Старшой, видать, тоже подспудно ожидал от чужака какой-нибудь пакости, потому как, подъехав ближе, придержал конягу и снова начал пялиться, да так старательно, точно пытался вспомнить, не этот ли пройдоха год назад из окна дочериной спальни во двор сигал.

И Рэлек таки не удержался — спросил, с трудом сдерживая накатывающую злость:

— А не подскажешь, почтенный, далеко ли до Глета? К ночи дойду?

И чуть повернул голову, приоткрыв глазам обозника правую щёку. Ту самую, при взгляде на которую давешний степняк схватился за саблю, и любой уроженец Хеда, будь он стариком или сопливым мальчишкой, тоже потянулся бы к мечу, либо упал бы на колени, вымаливая жизнь себе и близким. Возможно, в Глете ничего не значило имя Ласа Кладена, но Рэлек отчего-то вдруг подумал, что чернобородый узнает татуировку. Маленькую иссиня-чёрную бабочку, развернувшую острые треугольники крыльев.

— «Ночной мотылёк», — пробормотал бородач. — Вот знал я: непросто в тебе что-то, парень, лешак тя заешь.

Он как-то странно ссутулился в седле, став похожим на большого нахохлившегося филина. Рэлек вдруг понял, что перед ним очень немолодой человек. В чёрной бороде блеснули серебристые нити, от сощурившихся глаз разбежались сеточки сухих старческих морщин.

— Батя, — вполголоса заговорил молодой обозник, всё это время державший незнакомца под прицелом арбалета, — а ну как не настоящая…

— Цыц, дурень! — негромко, но зло огрызнулся старик. — Думай, что мелешь! Подделывать такое… нужно быть совсем без головы! Вроде тебя, недоумка! Спрячь «стрелицу» и дуй за дядьями! Ну!

Молодой обиженно засопел, но возразить не посмел, только недобро и вместе с тем опасливо глянул в сторону Рэлека. Потом арбалет его опустился, он развернул коня и медленно отъехал прочь. А старшина-бородач поморщился, точно кислого вина хлебнул, и бросил с упрёком:

— В Глет идёшь, говоришь… И надо было мне, честному человеку, голову морочить, а?

— Мне просто нужно в город, — буркнул Рэлек. Он не понимал толком, что происходит, но злость его вся утекла водой в сухой песок, оставив на душе одну лишь странную неловкость.

Чернобородый пожевал губами, раздумывая, и вздохнул.

— Садись на заднюю телегу. Довезём уж… А коль, не приведи Небо, и правда разбойнички сунутся, так хоть подсобишь… Лешак тя…

К вечеру дорога вывела к реке, неторопливой и полноводной Щедрее. Теперь до самого Глета им предстояло двигаться вдоль берега.

— До ночи успеем ещё отмахать пару лиг, — заявил Дмирт, чернобородый старшина.

— Эх, место ж удобное… — затянул было с досадой его сынок Видка, но мигом осёкся под суровым взглядом родителя. И остальные тоже возражать не стали. А Рэлеку так и вовсе было безразлично, где они встанут на привал — не ему ведь в гору вёдра с водой таскать.