Сеймур Кор (СИ) - Коренев Даниил

Часть 2. Луч совести.

Общее собрание всех глав государств и правящей элиты более чем 200 стран мира.

Внушительный зал с неестественным интерьером, что-то отдалённо напоминающее стадион с трибунами и секторами. От каждого государства представлены действующий на сегодняшний день глава (президент, или премьер министр, канцлер, или полпред правящей элиты государства, монарх или король …) и его «хозяева» или «соратники», сподвижники, причём — как сторонники, так и противники, публичные и тайные господа, по несколько вынужденных делегатов от каждой страны. Они подобраны по степени их влияния в своих странах, и так получилось, что у многих из них отчётливо прослеживается неотъемлемая связь с ищейками, теми самыми посланниками тонкоструктурных игроков в нашем мире.

Все их группы разделяет между собой энергетическое поле, через которое всё видно и слышно, но материя через него пройти не может. Пола, потолка, общих стен в зале нет, вместо этого по периметру внизу и вверху тёплое белое свечение, не имеющее источника, то есть не видно ламп, излучающих этот свет. Кресел как таковых тоже нет, их заменяют аморфные пузыри — оболочки, совершенно прозрачные, на которых сидят собравшиеся, в месте поручней и спинок у них имеются возвышения, бугры, выполняющие их функцию, упруго поддерживающие тела людей, и если кто-то поёрзал на заднице, то сейчас же странные сиденья принимают нужную форму сидящего и ему становится снова удобно. Расположены они по кругу, возвышаясь как ряды в цирке, с тем отличием, что их места образуют в целом сферу таким образом, что сидящие на разных полюсах находятся вверх ногами относительно друг друга, но при этом не падают вниз, хотя понятие низ здесь оказывается весьма относительным, не понятно на самом деле, где этот низ, а где верх. Им всем замечательно видно центр, вокруг которого они расположены, и вместе с тем видно друг друга, всем и всех одновременно. Попытаться встать с такой «мебели» невозможно, пузыри — оболочки не позволяют этого сделать, всячески «убегая» своими гранями от возможных не нужных точек опоры сидящего, руки и ноги просто соскальзывают в первоначальное положение. Итак, вроде никаких кандалов на собравшихся нет, но всё же, они никуда, по своему желанию, отлучиться не могут.

Первое впечатление, возникающее у мировой элиты, полное отрицание действительности. Им всё ещё кажется, что всё это происходит не с ними, что это сон, и он вот-вот закончится. Однако постепенно осознавая реальность своего не завидного положения и осознание того факта, что здесь ни одно их желание больше не воплощается в жизнь, даже самое простое, встать и уйти, повергает наших гостей в боязливый ступор. Что же им приготовила судьба? Неужели все они так бесславно сгинут в таком загадочном месте? С какой целью их удерживают тут и ограничили так горячо ими любимую свободу? Если хотят убить, то почему медлят и не сделали этого сразу? Если шантаж, то где же требования и переговорщик? Не знание своей участи куда хуже её ожидания, но именно это испытание им и предстоит пройти. Их — несколько тысяч, большинство составляет из представителей «золотого миллиона» планеты, но точного количества они, естественно, не знают, да и к чему оно, как не догадываются собранные и зачем здесь, где здесь? В конечном счёте, кто посмел себе такую наглость «выкрасть» ИХ, самых важных персон в своих странах, из своих тёпленьких, насиженных гнёздышек? И куда смотрит их служба безопасности? Да и где же она со всем её пафосом и осмотрительностью? И всё же, реалии таковы, что все они сейчас находятся именно здесь, в непонятном и пугающем своей непредсказуемостью месте, на равных, умело и аккуратно кем — то собранных в одном, таком странном зале, рассаженные по своим местам, с целью …

Пытаясь самим разобраться в сложившейся ситуации, превозмогая страх от непонимания данности, в зале начинаются робкие диалоги, сначала между собой внутри своего энергетического поля, затем — кто-то, узнав лица за пределами секторов, пытаются наладить общение с окружающими ячейками, но оказывается все они, в большинстве своём, разговаривают на разных языках, языках своих стран, и далеко не всем удаётся подобное общение, мешает языковой барьер. Так называемого «общего» языка у них нет, не удосужились столь могущественные люди в своё время придумать общедоступный для всех способ общения, видимо гордыня помешала им снизойти до более близкого понимания природы бытия мира, и сейчас этот недостаток мешал им как никогда. По прошествии некоторого времени такого ограниченного, по понятным причинам, диалога, стало понятно, что все они перешли на повальные обвинения в адрес друг друга, поголовные обзывательства и угрозы физической расправы. Не брезговали в своих выражениях ни одна из делегаций, ни англоговорящие персоны, относящие себя к примеру подражания этикета поведения и корректности выражений, ни представители восточных диалектов, ни севера, ни юга, никто! (Позже, по завершению собрания каждому из присутствующих, на память, раздадут подробные видеозаписи его поведения внутри сферы, с сюжетами общением между «глухим и слепым», озвученные голосом за кадром с положительными примерами из жизни, народными пословицами и поговорками, подходящими по смыслу сюжета). Но как можно разобрать, о чём говорят люди, когда одновременно пытаются высказаться не одна тысяча человек, да ещё и на разных языках …?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Прошло около 15-ти минут оживлённых дебатов, криков, кто — то даже через чур рьяно пытался встать и проникнуть через границы своей ячейки что — бы поколотить оппонента, доказать ему своё превосходство, собственную силу и власть, но конечно же все подобные попытки оставались тщетными, энергетические границы секторов спокойно сдерживали все их удары. В этом всевозрастающем оре никто и не заметил, как в центре зала появился тот самый человек из видео обращения. Но плавно и постепенно звуковой шум сошёл на нет, все умолкли, всматриваясь в центр. Наконец стало совершенно тихо, людей мгновенно сковал страх, оторопь овладела их телами, гримасы ужаса застыли на лицах мировой элиты, они замолчали в ожидании продолжения их неординарного собрания.

Иван медленно всматривался в каждого из них, им казалось, что он смотрит на них одновременно сразу на всех, пронзая их своим глубоким, гипнотическим взором, как отец глядит на своё нашкодившее дитя, любя и сурово, строго, но понимающе. Этот момент, как окажется позже, каждый из них запомнит на всю свою жизнь, такой глубины глаз никто из них доселе не встречал, им всем захотелось тот час провалиться сквозь землю, но здесь не было земли, сгинуть со свету от стыда, но мягкий свет давил на них со всех сторон не оставляя шансов раствориться, отвести свои очи не представлялось возможным, слишком уж завораживающим был тот, кто всё это затеял, а вместо зрачков у него по-прежнему вращались две космические галактики, пугая и очаровывая своей прелестью и красотой одновременно. Человек в центре как бы спрашивал их безмолвно: «Кто Вы?». Это мгновение казалось «хозяевам жизни» вечностью. Голос Ивана заговорил в головах собранных им людей интонацией, в которой сочетались гудок парохода, пение соловья и всепоглощающий шум тишины: «Вот она, ваша сущность, ничего человеческого, а ведь Вы же живые люди. Ведёте себя как псы на псарне, лаете с пеной у рта, пытаясь перекричать друг друга, хотите сразу обрести главенство над себе подобными. Образумьтесь, Вы же все равн ы, р-а-в-н — ыыыы!» — повторил растянуто это слово Иван, вкладывая в него ещё более глубокий смысл. В душах собравшихся невольно начинают появляться терзающие и грызущие их сомненья: «Вас, конечно же, безумно удивляет тот факт, что все вы превосходно понимаете меня, без переводчиков, сразу, мгновенно …»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«З-д-р-а-в-с-т-в-у-й-т-е», — и он называет их всех и каждого поимённо сразу и одновременно, чем вызывает ещё большую панику в рядах, собравшихся по его воле первых лиц множества разных государств. Как он это делает, недоумевают они, не осознавая того, как ему удаётся сразу говорить со всеми ими, как в сеансе одновременной игры в шахматы, но только мгновенно! Все они в ступоре? Испуганные лица переглядываются в застывших гримасах ужаса на лицах, озираясь по сторонам. Они все, не понимая друг друга, прекрасно понимают его! Как такое вообще возможно? Он даже не открывает рта, но все они превосходно вслушиваются в его доступный для них всех «язык». Почему, как? Появляется всё тот же страх перед явным превосходством такого способа общения с ними, настороженность перед непониманием природы неведанного доселе могущества технологий, коими, по всей видимости, обладает этот человек в центре зала. Или это не человек? Ужас, паника, пот прошибает каждого из участников диалога. В этой тишине отчётливо слышно, как скрипят напряжённые нейр о ны в череп о чках собравшихся.