«Моревизор» уходит в плавание - Надежда Надеждина

В тёмных глубинах океана идёт непрерывный дождь: отмершие растения и животные, большие и малые, медленно опускаются на дно.

Там они будут гнить, распадаться. То, что растения и животные взяли у океана при жизни, после их смерти в виде солей и газов вновь возвращается в океан.

Этими солями будут питаться новые малютки водоросли, водорослями рачки, рачками — рыбы. Опять тот же круговорот.

В океан возвращается только то, что, распавшись, растворилось в воде. Твёрдые раковины и скелеты остаются лежать на дне. Даже такая мелочь, как раковинка крохотного морского животного глобигерины, не растворяется в воде. Из этих известковых раковинок и скелетиков на дне океана нарастает глобигериновый ил.

Он нарастает очень медленно — один миллиметр за тысячу лет.

Изменился облик Земли, поднялось дно моря, и залежи глобигерина стали теми белыми горами, откуда мы добываем нужный нам мел.

Вот о чём говорилось у нас в тот вечер, когда Алёша принёс из школы кусочек мела. Это был мой последний вечер в Ленинграде. На другой день я уезжала в Москву.

Близнецы, Алёша и Коля провожали меня до трамвая. Коля всё хотел подарить мне золотую рыбку на память. Я с трудом убедила его, что буду помнить о нём и так.

— Скорей возвращайтесь, — сказал Алёша. — Ещё в какую-нибудь морскую игру поиграем. А знаете, что вас провожает пятый?

Я оглянулась. Поблизости никого из знакомых не было.

— Да вы его не увидите. Ветер провожает. Наш ветер — с моря.

Я нахожу рукопись

Дела мои сложились так, что на зимние школьные каникулы я снова приехала в Ленинград. Но своих маленьких друзей на этот раз не застала.

Алёша гостил у родственников за городом. Родители Олега и Игоря переменили квартиру, и близнецы жили теперь в другом районе, где-то на Петроградской стороне. Моих приятелей — морских болельщиков — не было. И всё же я опять стала часто думать о море. Может, потому, что море и Ленинград нераздельны.

Однажды зимним вечером, возвращаясь домой, я проходила по небольшому скверу. Что-то зашуршало у меня под ногами, покатилось по снежной дорожке. Я нагнулась и подняла свёрток — скрученную в трубку толстую тетрадку.

Шёл снег. С неба падали мохнатые звёзды. Я вся побелела от снега, но всё стояла, ждала: может, потерявший вернётся. Но никто не пришёл.

Дома, чтоб просушить промокший от снега свёрток, я развернула тетрадь и увидела на обложке надпись:

«Путевой журнал подводной лодки «М-5а». Вёл журнал Юрий Казанцев».

Значит, он всё-таки существует, этот таинственный корабль! Что-то теперь скажет Виктор! Но сперва я решила прочесть журнал сама.

Вот он — перед вами.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

«Моревизор» уходит в плавание

(дневник Юры Казанцева)

Когда капитану снятся крысы

Лентяй!

Славка Пышкин назвал меня лентяем.

И я смолчал. Пришлось смолчать. Со вчерашнего дня мы находимся во Владивостокском порту, и Славка стал капитаном «М-5а». А спорить с капитаном не положено.

Но почему лентяй? У каждого своё дело. Капитан чертит наш маршрут: Японское — Охотское — Берингово моря — Тихий океан. Молчун, Катя и Майя, наши морские следопыты, сейчас пускают пузыри под водой, испытывая костюм «человека-лягушки». А я? Я радист, я веду путевой журнал. Кажется, хватит. Так нет: капитан придумал мне работёнку — нарисовать флаг «М-5а».

Пятый «А» — это наш класс. М — сокращённо: «Моревизор». Это название нашего корабля, на котором мы совершим путешествие в подводный мир, увидим жизнь моря. «Моревизор» — подводная лодка особой конструкции: ни машинистов, ни механиков, ни матросов у нас нет.

Нам не нужно запускать моторы, для того чтобы «М-5а» двинулся в путь, потому что… Тьфу, чуть не проговорился! Прикуси свой язык, болтун! Согласно решению всего экипажа до конца путешествия рассказывать, как устроен «Моревизор», запрещено.

Но капитан сказал, что каждый, пусть самый загадочный, корабль должен иметь свой флаг. Ладно, флаг будет…

По куску шёлка, сине-голубому, как море, я провёл золотой краской несколько косых линий. Это прожектор рассекает морскую воду. В луче прожектора я изобразил застигнутую светом рыбу, а в верхнем правом углу вывел «М-5а». Может, я не так придумал, но мне не с кем было посоветоваться. Ведь трое из нашей пятёрки сейчас где-то на морском дне. Вообще-то подобрались, надо сказать, подходящие ребята.

Например, Валерка, по прозвищу «Молчун». Он всё молчит, но поручи ему что-нибудь сделать, будет полный порядок. У нас две девочки: Майя и Катя. Майя очень начитанная, серьёзная. А Катя? Ей бы лучше родиться мальчишкой: никому спуску не даст и ничего не боится.

Ну, и, наконец, сам капитан, любитель птиц Славка Пышкин. Командовать умеет, и ребята его слушаются. Правда, он немного зазнайка и… Не успел я вспомнить о капитане, как он сам появился в дверях.

— Хорош! — одобрил он флаг. — А что, «лягушки» ещё не возвращались? Уж не утонули ли они?

Я тоже беспокоился за наших девочек, но, как подобает моряку, не подал виду и спокойно ответил:

— Не беспокойся. Должны вернуться. Лягушкам тонуть не положено.

— Юра… — Тут голос капитана неожиданно дрогнул. — Сегодня мне снились крысы: дурная примета. Может, бросим эту затею с подводным путешествием, а?

— То есть как это — бросим? Да это страшно интересно! Мы попадаем в совсем особый мир. Помнишь, Антон Петрович говорил, что всякое тело в воде выталкивается с силой, равной весу вытесненной им воды. Под водой ты становишься силачом: можешь поднять со дна такой камень, который никогда бы не поднял на земле.

— Я не собираюсь под водой физкультурой заниматься, — усмехнулся Славка. — Далось нам это морское дно! Уж лучше бы в лес: там птицы поют. А под водой все немые. Таращат на тебя свои рыбьи глаза и молчат…

— А ты бы хотел, чтобы акула сказала: «Здравствуй, Славочка!» — съязвил я.

— Отстань, мне не до шуток! Особый мир! Гм!.. А если засыплемся?

— У нас есть Антон Петрович.

— Он занят и не может часто бывать на корабле. Если засыплемся, отдуваться придётся мне, капитану.

— Ну, знаешь, Славка!.. — не выдержал я. — Ты не зазнавайся. Отвечаем мы все. Понятно? А если струсил, найдём другого.

— Ничуть не струсил, — уже другим голосом заговорил Славка. — Просто после этого дурацкого сна мне всё кажется, что вот-вот…

Славка замолчал и прислушался. По коридору кто-то шёл, беспокойно и торопливо. Дверь отворилась, и перед нами предстали «лягушки». Все трое имели очень сконфуженный вид. Их сопровождал незнакомый моряк с седыми усами.

— Павел Иванович, — представился незнакомец. — Скажите, кто из вас капитан?

— Я… — прошептал Славка. — Эх, недаром мне снились крысы! Так и знал: что-нибудь да случится…

Человек-лягушка

Так что же всё-таки произошло? Шлюпка, на которой сидели Молчун и девочки, остановилась у выхода из бухты. Бросили жребий. Первой вышло нырять Кате.

— Везёт девчонкам! — позавидовал Молчун. — Ладно, я следом. А ты остаёшься в лодке. — И он тронул за плечо Майю, задумчиво смотревшую в морскую даль.

— Водяной шар… — неожиданно сказала Майя. — Мне вспомнилось, как папа первый раз показал мне глобус. «Вот, говорит, дочка, наш земной шар. Там где коричневое, — земля, там, где голубое, — вода А я верчу глобус и отвечаю: «Почему — земной шар Надо говорить — водяной шар: голубого на нём больше». Голубого почти в два с половиной раза больше. Это знает каждый школьник. Но как ещё мало людей заглядывало в глубь этой огромной морской страны! Вот мы и хотим… но признайтесь, ребята, всё-таки страшновато, а?

Никто не ответил. Слышно было только, как о борт шлюпки тяжело плещется вода.

Почему так трудно было человеку проникнуть в морскую подводную страну? Потому, что хотя в морской воде есть воздух, но дышать им можно только по-рыбьему — жабрами. Вода омывает жабры, и этого достаточно, чтобы кислород попал в пронизывающие их кровеносные сосуды.

Под водой рыбе дышится легко. Но киту, который дышит лёгкими, для каждого вдоха нужно всплывать на поверхность. Правда, лёгкие у кита огромные: в них можно набрать четырнадцать тысяч литров воздуха. Хватит часа на полтора.

А вот человеку-ныряльщику запаса воздуха в лёгких хватает только на одну-две минуты. Берегись, ловец губок! Берегись, искатель жемчуга! Просрочишь время — останешься в море навсегда.

Но человек умён. Он сумел продлить себе время пребывания под водой. Человек изобрёл водолазный костюм — скафандр. Стал ходить по морскому дну в водонепроницаемом комбинезоне. На ногах — галоши со свинцовыми подошвами. На голове — круг и металлический шлем, от которого отходит резиновый шланг. Водолаз работает на морском дне, а дышит воздухом земли, который ему подают по шлангу. Но не отойдёшь в сторону дальше, чем позволяет шланг, — всё равно как на привязи.