Золотая середина. Как живут современные шведы - Ада Баскина

В Швеции я обнаружила, что эта система талонов вместо очередей распространена повсеместно. В банке при входе мне выдал такой талон автомат. Я опять-таки расположилась в кресле и спокойно ждала, когда мой номер появится над окошком кассира. Такой же автомат встречал меня в ресторане, если там не было мест, в музее в период наплыва посетителей. Всюду.

Сохранить время, сохранить нервы – именно такой message прочитывала я в разных ситуациях.

В метро, едва спустившись на платформу, можно не суетиться, не заглядывать в черную дыру тоннеля, гадая, когда же оттуда появятся заветные огоньки головного вагона. Потому что наверху загорается табло, точно указывающее, сколько минут и секунд осталось до появления поезда. Обычно это соответствует расписанию, вывешенному на стенде в центре зала. Но бывает, что поезд задерживается. И тогда на табло загорается другая запись: сколько времени может составить задержка и каково (опять-таки минуты-секунды – цифровая точность!) ожидаемое время прибытия.

Я еду со знакомым гётеборжцем в машине, перед светофором останавливаемся, я вижу щит со световой информацией. Там появляются какие-то названия улиц и цифры в метрах.

– Что это значит? – прошу я перевести.

– Попробуйте угадать.

– Как далеко отсюда нужная мне улица?

– Да как же этот автомат узнает, какая улица вам нужна? – Нет.

– Где ближайшая заправка?

– Вот это уже ближе. Здесь такие сведения тоже появляются. Но нам сейчас нужны другие. Например, где впереди нас ждут пробки и как их объехать.

– А что означают метры?

– А это расстояния до ближайших парковок, где есть свободные места.

В этот момент мы стоим перед красным светофором, мимо нас проносятся велосипедисты. Они ловко лавируют между автомобилями, останавливаются на красный свет и с появлением зеленого первыми выскакивают вперед.

– Все, завтра ставлю машину в гараж, сажусь на велосипед, – говорит знакомый.

– А почему сегодня этого не сделали?

– Потому что эту неделю я возил своих детей в детский сад. А в следующую жена повезет. Был бы только один ребенок, я бы тоже машину не взял.

– Повезли бы трехлетнего на велосипеде?

– А почему бы нет? Вот, посмотрите.

Он показывает на молодую, спортивного вида велосипедистку. На ее машине сзади приторочено креслице, в нем прочно пристегнут пассажир лет двух от роду. Мы смотрим на женщину, а она на нас. Чего, мол, вы увидели такого необычного? Да, это и впрямь рядовое явление – детская коляска позади велосипедного сидения. Я бы даже сказала, что по этой конструкции легко догадаться, есть ли у человека в доме маленький ребенок. Если сиденье есть, хотя бы и пустое, значит, есть и ребенок.

Рациональные решения бытовых проблем попадаются мне на каждом шагу.

Я панически жду дня своего отъезда из Стокгольма. Самолет уходит ранним утром, и я не хочу беспокоить никого из моих шведских друзей. Вызову такси, думаю я, что за проблема. Но тут выясняется некоторая подробность: от загородного дома, где я живу, до аэропорта поездка будет стоить больше 150 долларов! Тяжело вздыхая, рассказываю об этом своему соседу Леннарту.

– Зачем вам такси? – спрашивает Леннарт, – поезжайте общественным транспортом. До электрички я вас довезу, а там пересядете на городское метро. Доедете до вокзала, потом дойдете до автобуса, и он вас отвезет к аэропорту.

– Но у меня два тяжелых чемодана, – качаю я головой.

– Они на колесах?

– На колесах.

– Так в чем же проблема?

Вариант, конечно, не проходной. Но накануне я все-таки решаю порепетировать. Осваиваю (налегке, без чемоданов) маршрут – вплоть до остановки аэропортовского автобуса. И тут окончательно падаю духом. Все пункты пересадки находятся на разных уровнях. Чтобы сесть на электричку, надо спуститься на нижний уровень. Чтобы пересесть на поезд метро, надо, наоборот, подняться. Потом опять спуститься и подняться аж на три уровня.

Вечером я рассказываю об этом Леннарту. Он говорит:

– Так там же всюду есть лифты.

Он меня все-таки уговорил. С двумя чемоданами на колесах я совершила все эти переходы вверх, вниз, на другие платформы и не испытала ни малейшего затруднения. Потому что всюду параллельно с движущейся лестницей работали лифты. Так же никакой проблемы нет и для инвалида или матери с коляской. Каждый автобус спускает таким пассажирам дополнительную ступеньку вровень с тротуаром: по ней легко вкатить их средство передвижения.

Я могла бы много еще рассказывать о том, как продуманно и эффективно организована шведская жизнь. Но закончу лишь одной, совсем уж мелкой, деталью. Все читатели многостраничных изданий – газет или еженедельников – хорошо знают эту проблему: листы падают на пол, смешиваются, теряются, их потом надо снова собирать – целая история! Так вот, в Швеции такой проблемы нет: газеты там просто скреплены посередине листа. Весьма практичное решение.

Инновации

Про шведов иногда говорят, что у них врожденное «инженерное мышление». Я думаю, что это действительно так: недаром же здесь родилось множество интереснейших технических изобретений. От термометра Цельсия до скайп-системы, соединяющей компьютер с телефоном. От застежки «молния» до кардиорегулятора: он помогает работать вялой сердечной мышце. От домашнего пылесоса до лазерного ножа для хирурга.

Я обратила внимание, что большинство шведских изобретений лежит в сфере медицины и нацелено на облегчение жизни человека. Пермобил, коляска с мотором, возвращает мобильность людям, утратившим способность двигаться самостоятельно. Цифровой слуховой аппарат позволяет плохослышащим свободно разговаривать с другими, не обнаруживая спрятанное за ухом устройство. Я представляю себе, сколько онкологических больных, а особенно женщин, поминает добрым словом шлем, предохраняющий от выпадения волосы во время химиотерапии.

Из сегодняшних инноваций мне больше всего нравятся так называемые «умные ткани». Это материя, способная воспринимать изменения в окружающей среде и реагировать на них. Халат из такой ткани на пациенте госпиталя дает возможность наблюдать за показаниями его здоровья даже тогда, когда он находится вдали от больничной койки: информация передается по беспроводной связи. Сшитая из той же «умной ткани» одежда для пожарников передает на командный пункт данные об уровне задымленности и температуре в горящем помещении. Эта прочная и легкая материя может использоваться вместо камня и металла в строительстве.

Кое-что из творческих идей шведских инженеров показалось мне настолько революционным, что безжалостно расшатало мое традиционное мышление.

По Центральному вокзалу Стокгольма ежедневно проходят сотни тысяч человек (шведы не были бы шведами, если бы не подсчитали точную цифру – 250 тысяч). Разгоряченные тела этих людей выделяют тепло. Инженеры задумались, а нельзя ли жар этих тел с помощью специальной системы превратить в источник обогрева воды. Мечта? Но шведам мечтательность не очень-то присуща. Прагматизм – да. И вот уже готовы чертежи системы вентиляции, которая позволит человеческое тепло (в самом прямом смысле слова) подводить к трубам с водой. А вода будет подаваться в новое офисное здание, которое строится сейчас рядом с вокзалом.

По сравнению с этими глобальными перспективами такая мелочь, как телефон в перчатке, мало что значит. Но меня она тронула заботой о человеке, о той его потребности, которая ему самому, возможно, даже не известна. В самом деле, кто из нас задумывался над тем, что в морозный зимний день трудно позвонить с мобильного телефона. Снимешь варежку – пальцы замерзнут. А шведы задумались. И придумали телеперчатки: громкоговоритель встроен в указательный «палец», а микрофон в запястье. Перчатка связана с телефоном беспроводной связью. Разговаривая, вы прикладываете руку к уху, как будто держите обычный телефон. Пустячок, как говорится, а приятно.

– Никакой это не пустячок, – говорит мне Пэр Енеруд, – а очень важный знак отношений между людьми. Просто мы умеем уважать друг друга.

Уважение к человеку

Пэр Енеруд долго работал в Москве. Россия ему нравится. Он даже подумывает, не вернуться ли туда снова. Обе его дочки-школьницы туда рвутся. А сейчас о том, что ему категорически у нас не нравится.

– Россияне не умеют уважать друг друга, – говорит он.

Пэр работал телевизионным журналистом, поэтому и разговор наш – преимущественно о телевидении. Особенно об одной его программе, которая имеет большой рейтинг; мне лично она не интересна, но никаких негативных эмоций не вызывает. Речь идет о «Поле чудес» с Леонидом Якубовичем.

– Самое кошмарное шоу, – говорит Пэр. – Оно вызывает у меня глубочайшее недоумение.

– Но почему?! «Поле» считается очень демократичной, так сказать, народной передачей…

– Потому что там, на глазах у миллионов зрителей, происходит постоянное унижение участников. Вспомните, как ведущий разговаривает с гостями: потешается над ними, высмеивает, глумится. И они все это терпят, не возмущаются, продолжают унизительные для них диалоги. В Швеции никто никогда не позволил бы себе показать такое неуважение к другому.