Темный Властелин идет учиться - Павел Барчук

считался ущербным. Когда-то давно, во время войны, его крылья порвали в клочья, а правый рог сломали под корень. Для горгулий это несмываемый позор. Я, из чистой, высокомерной жалости и желания насолить отцу, взял его в услужение.

Мракохват рухнул на колени и подполз к моим сапогам, которые, конечно же, были безупречно черны, как самая темная ночь. Склонив свою уродливую голову, он завёл привычную песню:

— О, Мой Лорд! Вы вернулись! — голос слуги напоминал скрежет базальта. Это немного раздражало слух, но в каждом слове горгульи чувствовалось истинное обожание. — Вы… Вы величественны, как распад тысячи звезд!

— Заткнись, Мракохват, — устало приказал я. — Моё величие только что было унижено проклятым завещанием и необходимостью учиться у смертных.

— Невозможно! — Горгулья вскочил на ноги, его единственный уцелевший рог дрогнул. — Эти ничтожные, эти жалкие людишки не достойны дышать одним с вами воздухом! Вы, Мой Властелин, Вы — квинтессенция кошмара! Ваш гений, Ваша Тьма…

— Я сказал — заткнись. Этот восторг сейчас совершенно не уместен. Моя Тьма, как ты изволил выразиться, скоро будет изучать теологию. И знаешь, почему?

— Потому что… потому что… это часть Вашего великого плана по уничтожению людишек изнутри⁈ — с надеждой прохрипел Мракохват, принимаясь яростно, хотя и совершенно бессмысленно, полировать носок моего сапога своим каменным предплечьем.

— Нет. Потому что мой покойный отец, которого я сейчас ненавижу ещё больше, чем при жизни, решил, что я должен сдать проклятый экзамен, поступить в чертов Институт и получить сраный диплом! А теперь, Мракохват, исчезни. Мне нужно подумать, как вывернуть ситуацию в свою пользу.

— Да простит меня обожаемый хозяин, но… — Мракохват подполз еще ближе, едва не взгромоздившись на мои сапоги. — Вы же понимаете, что Лорды и Леди Чернослав могут приступить к решительным действиям в любой момент? Да, убить вас не так просто, но всё-таки возможно. К примеру, если нанять камикадзе-ассасина из рода Ночных дьяволов. Или если использовать клинок, смазанный ядом Царя Скорпионов.

— Понимаю. — Я недовольно поморщился.

Чертов горгулья был прав. Пока Источник Тьмы не принадлежит мне, любой из родственников может попытаться меня убить. Хотя… Почему же попытаться? Они сто процентов организуют покушение. Причем, скорее всего, когда я покину Империю Вечной Ночи и отправлюсь в мир людей. Здесь моя сила в разы больше, чем их. Даже без Источника Тьмы. В открытой схватке — большой вопрос, кто из нас победит. А вот среди смертных…

— Думаю, хозяин, вам нужно обвести Лордов и Леди вокруг пальца. Например, выполнить условие, обозначенное в завещании, но совсем не так, как от вас ждут.

— Серьезно⁈ — Я легонько оттолкнул горгулью сапогом, вымещая на слугу раздражение. — Думает он. Поглядите-ка на него. В твои обязанности не входит думать. Иди лучше… Не знаю… Займись столовым серебром или погоняй служанок.

Мракохват мгновенно растворился в тени, оставив за собой лишь едва уловимый запах серы. Не будем скромничать, в своём Уделе я — Бог, Властелин и абсолютный центр вселенной.

Как только горгулья исчез, я откинулся на костяную спинку трона и принялся усиленно анализировать случившееся.

Зря позволил эмоциям взять верх. Нужно было остаться и понаблюдать за родственниками.

В любом случае, мне необходимо придумать план, который позволит выполнить волю отца, но с наименьшими репутационными потерями и с наибольшей вероятностью оставить «Комитет по унынию» ни с чем. Мракохват абсолютно прав.

Но… Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Я уселся поудобнее и начал придумывать план. Дело шло туго. Спустя час мучений стало понятно: без помощи извне, точнее, без помощи одного конкретного родственника, я не обойдусь. Мне срочно был нужен Лорд Снов.

Я соскочил с трона и направился к галерее, которая пряталась от посторонних глаз за плотной черной ширмой. Это была особая галлерея. Там висели портреты всех членов семьи Чернослав.

Конечно, мной двигало отнюдь не желание снова полюбоваться их высокомерными рожами. На самом деле полотна, на которых изображены родственники, это — активные врата, единственный способ для Лордов и Леди Чернославов мгновенно перемещаться между своими реальностями. Что-то наподобие магического лифта для избранных.

Я медленно прошёл мимо всех картин, внимательно изучая каждую. Видел их уже тысячу раз, но до сих пор поражаюсь тому, как великолепно сработал наш придворный художник, по совместительству самый могущественный маг десяти миров Вечного круга. Даже жаль, что Лорд Безумие довёл бедолагу до психоза.

Первым висел портрет Морены. Картина была выполнена в холодных, серых тонах. На ней Леди Смерть стояла среди застывших во времени могил и смотрела куда-то вдаль своими прекрасными голубыми глазами. Холст казался ледяным на ощупь. От него веяло холодом и безысходностью.

За тетушкой Мореной расположился портрет Виктора, который можно было назвать лишь одним словом — сумасшествие. Картина постоянно менялась и текла красками. Узоры на камзоле Виктора все время плясали, вызывая легкое головокружение, а на заднем фоне то и дело появлялись искаженные молчаливым криком лица смертных.

Я прошёл дальше, на секунду задержавшись у портрета Лилит. Он был пылающим, страстным. Казалось, что от картины исходит жар, а масло на ней всё еще не высохло. Леди Страсть была изображена в таком откровенном виде, что мне каждый раз, когда я смотрел на нее, становилось немного неуютно. Сомнительная радость наблюдать родную тётку в одном неглиже. Но при этом, она выглядела настолько прекрасной, что взгляд сам собой останавливался на полотне.

— Фу! — Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, — Закрыть тебя, что ли, тряпкой какой-нибудь…

Следующим висел портрет Лорда Снов. Дядюшка Морфиус велел нарисовать главную комнату своего Удела — библиотеку. Вдали, в темноте, виднелась его размытая фигура. Все. Никаких тебе изысков, никакой тебе изюминки.

Изображение Леди Страдание я вообще проскочил. Не люблю смотреть на портрет Евы. Начинает слегка подташнивать. Даже мне, теперь уже Темному Властелину, хоть и не коронованному, становится не по себе от обилия кишок, потрохов, отрубленных конечностей и вырванных глаз, в которых тетушка Ева купается на картине.

А вот дальше… Дальше висели два особых портрета.

Первый — изображение Казимира I. Папеньку запечатлели рядом с Источником Тьмы, в горделивой позе. Много пафоса, помпезности и дешёвых понтов. Любопытно, что сразу после смерти отца, портрет начал покрываться толстым слоем липкой, серой паутины. Краски словно впитались в холст. Зловещий, но заслуженный итог.

Рядом с изображением отца висел Портрет Лорда Обмана. Да-да-да… Есть у нас еще один родственник. Вернее… Более уместно сказать — был. Потому что последние пару сотен лет, картина выглядела пустой. Дядя Леонид, управлявший ложью и иллюзиями, однажды просто испарился из своего Удела. Не оставил ни записки, ни прощального