Сектор обстрела - Василий Орехов

— Что там как? — тут же поинтересовался Тайга, подавшись вперед. — Что там за барьер образовался на территории военной базы — ни пройти ни проехать?

— Пожрать дайте, — упрямо сказал дедок, глядя прямо перед собой.

Мы с Калбасовичем откровенно разглядывали его. Впрочем, он не обращал на нас никакого внимания: его взгляд был прикован к дымящемуся котелку с тушенкой.

Странный бомж отдаленно походил на Семецкого, и у меня мелькнула безумная мысль: а что, если нас посетил Сам? Живого Юрия Михайловича я, конечно, уже не застал, но видел в баре «Шти» на почетном месте его портреты — в отличие от других легендарных сталкеров, он страсть как любил фотографироваться. Семецкий сгинул в Зоне давным-давно, но каждый день всем вольным бродягам капало на ПДА очередное сообщение о его гибели. Разумеется, из этого сталкеры нагромоздили целую гору легенд — дескать, Семецкий дошел как-то до мифического Монолита, исполняющего любые желания, и заказал себе бессмертие, а Монолит, большой оригинал, вот так саркастически выполнил его просьбу. Дарованное Монолитом бессмертие, видимо, работает только внутри Периметра, поэтому Семецкий вынужден вечно скитаться по Зоне. Естественно, время от времени он попадает в какую-нибудь ловушку или на зуб хищному мутанту, и тогда всем на ПДА падает сообщение о его смерти. Однако он снова оживает и снова бредет по Зоне. И снова погибает, а потом опять оживает, и так без конца…

На самом- то деле, сдается мне, эти липовые сообщения о смерти Семецкого рассылает всем администратор сталкерской сети Че, прикольный парень и тоже большой оригинал, хоть и говнюк редкостный. Это вполне в его стиле — такой масштабный розыгрыш. А потом делает круглые глаза и разводит руками: ничего не знаю, клиент в системе давно не зарегистрирован, совершенно непонятно, откуда поступают сообщения. Они тут все суеверные, как старушки на лавочке у церкви, помешаны на призраках Зоны, на полном серьезе рассказывают, как встречали где-нибудь в Мертвом городе Черного Сталкера или Оборотня Завьялова. Без легенд тут, понятное дело, жизнь не в кайф, удобно списывать на них всякие необъяснимые истории. А может, просто очень забавно пугать новичков. Лично я думаю, что нет никаких призраков и Хозяев Зоны, и никакого Монолита, исполняющего желания, конечно, тоже нет. Сказки для младшего дошкольного возраста. Разве что вот Звериный Доктор вроде существует — Калбасов клялся и божился, что побывал у него в доме на Болоте. Ну так Доктор по рассказам и не похож особо на призрака — по крайней мере, не погибает каждый день, не рисует во сне точные карты Зоны со всеми ловушками и в полнолуние не превращается в псевдопса. Трудно поверить, конечно, что обычный человек способен годами жить на ядовитом Болоте, да еще зашивать раненых сталкеров за здорово живешь. Трудно, но все-таки можно. А вот в Черного Сталкера и Оборотня я верить отказываюсь наотрез. И в Семецкого тоже. Потому что это уже за пределами всякой житейской логики и человеческого понимания, а я за свои двадцать с копейками лет ни разу не сталкивался с мистикой. С такими вещами пусть священники разбираются; наше дело — живая сила противника, а не мертвая.

Нет, определенно не Вечный Сталкер нас посетил: согласно легенде, его больше никто никогда не видел, да и старик Тайга его явно не опознал. Стало быть, случайное совпадение, отдаленное сходство. Записали.

Иван взял свой котелок и принялся начерпывать в него тушенку из общего котла.

— Не готово еще, — проворчал Паленый.

— Ничего, — уверенно заявил ведущий, — горячее сырым не бывает.

Он сунул гостю котелок и ложку. Посудину тот схватил, поставил на колени, а ложку не принял: стал таскать расползающиеся волокна мяса пальцами, рыча и обжигаясь. Мы молча смотрели, как это существо насыщается.

— Что за барьер? — повторил свой вопрос Тайга.

— А? — Бомж с трудом оторвался от еды, непонимающе посмотрел на него.

— Барьер на Милитари, — терпеливо повторил наш ведущий. — Возле бани в воинской части. Видал? Что там варится?

— Там поле, — нехотя пробормотал гость, скребя грязными ногтями в котелке. — Поле аномалий… Все просто. Трамплин через две мясорубки, влево семь — жарка и ждем…

Калбас- оглы встрепенулся и навострил уши. Я тоже напрягся. Хотя чепуха, конечно: сами, без сопровождения взрослых, мы до Милитари во второй раз не доберемся. Слишком сложный уровень. Если Тайга не возьмет нас в следующий раз, когда поле окончательно созреет и разродится редкими артефактами, а невидимый барьер сдвинется в сторону, одни мы не сумеем снять с этого дела пенки. Зато вполне сможем продать драгоценную информацию другому ветерану и оставить Тайгу с носом, так что он почти наверняка нас захватит, чтобы не создавать ненужной конкуренции. Или же прикопает завтра на Свалке, чтобы ни с кем не делиться…

Хотя с чего я вообще взял, что этот бомж говорит правду?

Впрочем, напряженное внимание, с которым слушал его Иван, свидетельствовало о том, что этому сморчку можно доверять. Почему — пес его знает, но Тайга не станет так сосредоточенно внимать сбивчивому бреду первого встречного незнакомца. Речь гостя, все более терявшая связность и ставшая просто тупым перечислением в разном порядке всех известных мне аномалий Зоны и цифр от одного до двенадцати, а также слов «право», «лево» и «ждем», звучала для меня бессмысленным рокотом прибоя, однако Тайга явно обнаруживал в ней нешуточный смысл. Мало того, по его прищуренным глазам, стиснутым зубам и напряженной позе было отчетливо видно, что он не просто принимал информацию к сведению, но и тщательным образом запоминал ее, после каждой фразы бомжа прибавляя в уме к своему и без того уже значительному состоянию штуку-другую евро. Паленый тоже напоминал гончую, внезапно учуявшую кролика.

Понемногу бормотание бомжа окончательно превратилось в невнятицу, и он умолк. Дальнейшие старания Тайги и белоруса разговорить его успеха не имели — дедок только хмурился, недовольно вздыхал и пыхтел как закипающий чайник.

— Уже уходишь? — поинтересовался Тайга, осознав тщетность своих усилий и гипнотизируя собеседника пристальным змеиным взглядом.

— Ухожу, — согласился незваный гость. — Дайте еще тушенки… Нет, чего это? — вдруг спохватился он. — С вами переночую!

Паленый чуть слышно вздохнул — как мне показалось, разочарованно. Сибиряк вопросительно перевел взгляд на него. Белорус дернул краем рта: сам рули, старшой.

— Ладно, как скажешь, — мягко согласился Тайга. — Располагайся. Водку будешь?

Дедок энергично закивал. Тайга снял с пояса флягу, и я с ужасом решил, что сейчас он сунет ее бомжу. Я еще успел подумать, что больше ни за что не стану прикладываться к ней, когда щедрый ведущий в очередной раз предложит нам глоток «лучшего лекарства от проникающей радиации». Однако предусмотрительный Паленый не дал свершиться кощунству и протянул Тайге стаканчик. Складную металлическую посудинку он таскал повсюду скорее из пижонства, чем из гигиенических соображений, поскольку запросто позволял членам команды из него отхлебывать. А может, причиной было тюремное прошлое белоруса, а там всяких дурацких правил, суеверий и негласных запретов не меньше, чем в сталкерской среде. Может быть, привык человек, что западло обхватывать губами горлышко фляги или бутылки — типа возникают неприличные ассоциации, пятое-десятое. Не знаю, короче, сидеть мне пока не приходилось, а то бы я эти обычаи знал в деталях, потому что всегда стараюсь держать глаза и уши открытыми; в общем, Паленый вечно таскал с собой этот дурацкий стаканчик, и я только плечами пожимал, однако сейчас эта причуда сталкера-ветерана пришлась нам весьма кстати.