История афганской наркоэкспансии 1990-х - Александр Зеличенко

Возвращаясь к вопросу о разработанности проблемы, можно отметить, что многие публикации по нашей тематике ограничиваются, в частности, областями криминологии, социологии и основаны на недостаточном числе действительных фактов. Стремление восполнить пробелы, привнести системность является еще одним источником новизны данного исследования. Автор не ограничивается работой с общедоступными документальными источниками, а большинство фактов и выводов получал и проверял непосредственно в ходе своей практической работы.

По отдельным аспектам темы опубликован ряд статей в академических изданиях, свыше ста статей в массовых периодических изданиях Кыргызстана, России, Казахстана, Великобритании, Израиля, Швеции, Голландии, Германии.

Многогранная проблема противодействия терроризму, угрозам национальной безопасности странам СНГ, усиления борьбы с афганской наркоэкспансией в 1990-х годах были рассмотрены на международных научно-практических конференциях, коллоквиумах, организованных ООН, ОБСЕ и др. в Кыргызстане, Германии, России, Южной Корее и др., где автору настоящего исследования довелось выступать с тематическими докладами. Когда он руководил службой борьбы с наркобизнесом МВД Кыргызской Республики (1991-93 годы), Госкомиссией по контролю наркотиков (1993-95 годы), национальным филиалом Международной Ассоциации по борьбе с наркоманией и наркобизнесом КОМАБНН (1991-2002годы), состоял в должности офицера-координатора международного антинаркотикового проекта ООН «Ошский узел» (1997–1999 гг.), он старался внедрять в практику рекомендации конференций. Эти материалы опубликованы в сборниках, академических изданиях.

Автор принимал непосредственное участие в разработке комплексных Государственных программ Кыргызской Республики по борьбе с наркотизмом на 1995-97, 1998–2000 годы; проведении занятий на курсах повышения квалификации Академии МВД Кыргызской Республики, школах подготовки полицейских кадров в Косово и Сербии (2001–2002 годы) во время пребывания в составе миротворческих международных полицейских сил на Балканах; разработке международных антикриминальных программ по линии ООН «Crime Prevention» и «Ошский узел», о которых подробно рассказывается в главе 3 настоящего исследования.

Глава I. Истоки афганского наркотрафика

1.1. Ситуация на прозрачной афгано-таджикской границе в Горно-Бадахшанской Автономной области Республики Таджикистан (1991 — 1994 годы). «Дикий бартер».

История производства наркотиков в Афганистане и превращение этой страны в 1990-г годах XX века в крупнейшего поставщика опия и героина на мировой рынок тесно связана с перманентным внутренним вооруженным конфликтом, провоцируемым внешними силами, стремящимися к мировому господству и разделу сфер влияния. Афганская проблема изначально имела международный характер. Здесь столкнулись интересы великих держав. «В этой ситуации Афганистан превращается в базовую территорию для разного рода международных криминальных структур: исламских радикалов и тесно взаимодействующих с ними наркогруппировок — в первую очередь».

Отношение же властей к наркопроизводству на разных этапах гражданской войны в Афганистане было неоднозначным. Просоветский режим президента Наджибуллы официально декларировал решительную борьбу с производством наркотиков, неоднократно призывал к сотрудничеству в борьбе с контрабандой «белой смертью» и законодательно закрепил ответственность за участие в наркобизнесе. Оппозиционный режим моджахедов, пришедший к власти к Кабуле в 1992 году, напротив, активно использовал в вооруженной борьбе за свержение «неверных» огромные средства, вырученные от реализации ими же производимого контрабандного опия и героина. С производством наркотиков были напрямую связаны и лидер Исламской партии Афганистана (ИПА) Гульбетдин Хекматиар, и лидер Исламского общества Афганистана (ИОА) Бурханутдин Раббани, ставший в 1993-м году президентом страны, и многие другие лидеры оппозиции, а также полевые командиры. Хекматиар, например, в 1992 году владел, по крайней мере, 11 лабораториями по переработке опийной смолы в героин, 4 из них располагались в Пакистане. Сырье поступало с опийных плантаций афганских провинций Нангархар, Кандагар, Забуль и Пактия, частично Гильненд, которые контролировали полевые командиры из партии ИПА. Бурханутдин Раббани распространял свое влияние на северо-восточный регион Афганистана и долину Пандшир, заселенные, в основном, таджиками. Именно здесь расположены обширные поля опийного мака и индийской конопли, особенно в Бадахшане.

Всего же под контролем полевых командиров Раббани находились семь крупных зон производства опия и конопли. Моджахедам нужны были деньги на закупку оружия для ведения гражданской войны и подкуп различных влиятельных вождей кланов, религиозных, политических группировок, чтобы привлечь их под знамена джихада, для создания инфраструктуры повстанческого движения, включая представительство за рубежом и содержание пропагандистского аппарата. Наикратчайший путь к удовлетворению огромных потребностей моджахедов лежал через поля опийного мака, через вытеснение этой неприхотливой, но трудоемкой культурой посевов зерновых, хлопчатника, масличных. Продовольствие наркодельцам стало выгоднее приобретать в Пакистане, Иране за наркодоллары и затем перепродавать в Афганистане, увеличивая и без того высокую доходность производства наркотиков. В Пакистане же располагались лагеря афганских беженцев, многочисленные лаборатории по переработке опия в героин. «Специальный мешочек опия весом 2,4 килограмма стоит здесь от 60 до 90 тысяч афгани, а один джериб (0,2 га) дает до 20 килограммов опия. Для сравнения: ман (7 кг) пшеницы продается за 650 афгани, джериб дает 140 килограммов этой культуры. Разница в доходе разительная. По мере переработки в героин опийная смола дорожает неизмеримо, принося огромные доходы моджахедам… В 1991 году через Пакистан прошла тысяча тонн опия. Четыре пятых этого количества предназначались для переброски в Западную Европу, Юго-Восточную Азию и за океан. Остальное проглотил огромный пакистанский рынок. В этой стране число потребителей возросло до 2,53 миллиона человек, средства, вовлеченные в наркобизнес, составляют не менее 200 миллиардов долларов». «85 % героина, потребляемого в Западной Европе, и 70 % потребленного в США, поступают туда из Афганистана и Пакистана».

Производимый в Афганистане и Пакистане наркотик уходил по давно проторенным авиамаршрутам, контрабандным автодорогам и караванным тропам через пустыни Ирана в Турцию, оттуда в западную Европу, а через порт Карачи — в США. Правительство США отказывалось рассматривать сообщения о контрабанде наркотиков, т. к. тесно сотрудничало с моджахедами в войне против кабульского просоветского режима. Нередко грузовики, доставлявшие вооружение из Карачи афганским моджахедам, загружались на обратный путь опием и героином и беспрепятственно проходили через таможенные посты. ЦРУ США, осуществлявшее поставки оружия моджахедам и помогавшее им в войне с советским воинским контингентом (1979-1989годы) и режимом Наджибуллы (1987–1992 годы), выиграло противостояние с Управлением по борьбе с распространением наркотиков США, протестовавшим против нереагирования американских властей на увеличение наркопоставок из зоны т. н. «Золотого полумесяца».

Моджахеды настойчиво осваивали и другой маршрут — через советско-афганскую границу протяженностью 1500 километров. Однако надежная пограничная охрана, отсутствие отлаженного наркорынка на территории СССР сдерживали их стремления, хотя тайные проходы там имелись и через них на приграничную территорию Узбекской, Таджикской ССР проникали наркокурьеры, которые закладывали в схроны оружие, опий, гашиш, происламскую пропагандистскую литературу, попадавшие затем в руки преступных элементов.

Движение «Талибан», развернувшее вооруженную борьбу за власть в Афганистане в 1994 году, а к концу 1996 установившее свой контроль над 90 % территории страны, заняли весьма неоднозначную позицию по отношению к производству наркотиков. Они поощряли и фактически узаконили широкомасштабное выращивание опийного мака, переработку опия-сырца в героин и контрабандную торговлю наркотиком, превратив последний в средство политического воздействия на «неверных», объединив вооруженный террор с наркотеррором. Одновременно режим талибов заявил, что намерен твердо проводить в жизнь идею борьбы с «антиисламской» наркоманией, превратив эту идею в предмет политического торга за признание зарубежными странами и международными организациями движения «Талибан»» как единственно законную политическую силу, выражающую мнение всего афганского народа.

В 1996 году, по данным ООН, в контролируемой талибами зоне было произведено 3100 из 3200 тонн производимого в Афганистане опия-сырца, что составило 40 % от всего его количества, поступившего на мировой рынок. Земледельцы получали в Кандагаре денежные авансы под будущий урожай мака. После погашения долга они отдавали властям 10 % натурой или деньгами в качестве налога, а остальной урожай продавали перекупщикам, которые в качестве агентов наркобаронов, владевших фабриками и лабораториями по переработке опия в героин, стремились оптом подешевле скупить сырец по ценам ниже рыночных. Владельцы лабораторий платили властям 20-ти процентный налог и также пользовались кредитами Кандагарского банка. Налоги с наркобизнеса изначально были главным источником финансирования военных и административных расходов режима талибов, которые принимали меры по повышению урожайности опийного мака, созданию образцово-показательных ферм по его культивированию. Посевные площади под пшеницей, картофелем миндалем и другими традиционными для Афганистана культурами резко сократились, их вытеснил опийный мак. Специалисты по переработке сырца в сильнодействующие наркотики разработали методику маркировки героина под чай, сахар, изюм, создали новый жидкий высококонцентрированный субстрат героина «Слезы Аллаха», быстро приводящий к наркозависимости, организовали поставки семян высокоурожайных сортов мака, удобрений из Пакистана.