Чудо-компасы - Константин Иосифов

Вампир действительно прокусывает зубами кожу жертвы и сосет кровь. Но ведь то вампир, не наша летучая мышь. Так не будем же винить летучих мышей в том, в чем они не виноваты. Это милые и забавные зверьки, очень полезные нашим полям и садам, ибо уничтожают уйму вредных ночных насекомых, полагаясь лишь на свой эхолокатор.

И вот мы вплотную подошли к «летучим ангелам», подсказавшим способ следить за птичьими полетами.

«Летучие ангелы» способны вызвать мировую войну

Незадолго до второй мировой войны люди изобрели радар — аппарат для обнаружения самолетов, построенный на принципе, которым летучие мыши пользуются тысячи и тысячи лет.

Пошлет радар сигнал в пространство, натолкнется сигнал на препятствие, отразится ст него и вернется обратно, тут он попадет в огромные уши радара — антенну. Антенна передаст сигнал на усилитель, усилитель преобразует его, усилит и отправит на светящийся экран, очень похожий на экран телевизора, и на экране мелькнет зеленый лучик, а потом другой, третий, и по тем сигналам оператор определит: что-то маячит впереди. Это может быть самолет, или айсберг, или скала, притаившаяся в тумане, или грозовая туча, или смерч.

Шло время, все зорче и зорче становились радары; и вот операторы спали замечать, что на экранах с одно и то же время появляются непонятные светящиеся фигурки.

Операторы крутили рукоятки радара и так и этак — фигурки не исчезали. Они пересекали экран и уходили в сторону.

Операторы звонили по телефону соседям, и те в ответ сообщали: «Только что на наших экранах появились фигурки. Что будем делать?»

Операторы клали пальцы на кнопки с надписью «боевая тревога», и пальцы их тряслись от возбуждения. Сейчас начнется невообразимое!

Фигурки оказывались в зоне действия и третьего радара, и четвертого, но никаких взрывов не следовало. Рева неприятельских самолетов тоже не было слышно.

На следующий день та же картина.

Операторы позвали инженеров.

Инженеры покопались в схемах, назвали фигурки «летучими ангелами» и пригласили генералов.

Генералы полюбовались «летучими ангелами» и сказали, что лучше боевой тревоги пока не объявлять, а об «ангелах» помалкивать, а то, чего доброго, враг выведает и подошлет под видом «ангелов» что-нибудь совсем не ангелоподобное.

Однако не инженеров, не генералов надо было приглашать, а биологов.

Когда люди полетели на самолетах туда, откуда появлялись, судя по показаниям радаров, «ангелы», они обнаружили огромные стаи скворцов.

И генералы, и инженеры, и операторы удивились. Они никак не ожидали, что радары способны «видеть» не только металлические предметы, но и покрытых пухом и перьями птиц. Инженеры даже возгордились: пусть-ка попробует летучая мышь обнаружить пушистую прическу. А вот наши радары могут, если увидели птиц!

Теперь биологи часто пользуются радарами, чтобы следить за полетами птиц.

Местами радары тянутся цепочкой на сотни километров. Заметив стаю, радар провожает ее в зоне своего действия, передает ее другому радару, тот — третьему, четвертому. Так передают эстафету бегуны.

Много нового и любопытного рассказали радарные наблюдения о птичьих перелетах.

Что в хорошую погоду птицы летят большими стаями, а в плохую малыми.

Что выбирают они более прямые пути, чем предполагалось.

Что порой летят без посадки несколько дней.

Американские ученые, исследуя сигналы радаров, установили, что стаи древесных славок пролетают без остановки расстояние в 2280 километров от Массачусетса до Пуэрто-Рико за 70 часов, причем, видимо, многие из них продолжают лететь без остановки до Малых Антильских островов и в Южную Америку.

Однако радары плохо отличают одних птиц от других. Не могут они следить за одиночными мелкими птицами. И чаще всего их нет в местах, над которыми обычно летят птицы.

Словом, опять: эх, если бы стать Нильсом да полететь бы с птицами…

Однако стоп! Разве человек не умеет летать?

Ученые пробовали следовать за птицами на самолетах. Дело это оказалось не таким простым, как думали спервоначала.

Самолет летит куда быстрее птицы, так что порой ему приходится делать петли и другие маневры, чтобы не оказаться впереди стаи. Пока наблюдатели мысленно собирают собственные кости при особо головокружительных пируэтах, птицы исчезают на темном фоне лесов и полей.

И за птичьей мелюзгой не уследишь с самолета.

Птицы склонны приземляться не на аэродромах, а в таких чащобах, где и вертолету сесть невозможно. И разве не бывает так, что, испугавшись грохочущей птицы — самолета, птицы летят совсем не туда, куда собирались.

Трудно, ох как трудно изучать пути-дороги птиц! Однако еще труднее следить за передвижением насекомых.

Подковать насекомое нельзя, но…

 Дело даже не в том, что окольцевать какую-нибудь бабочку, пожалуй, не легче, чем подковать блоху. Ученые уже нашли способы метить насекомых. Они рисуют на крылышках бабочек несмываемыми красками точки и тире. Цвет скажет, в какой стране отметили таким образом бабочку: если в Швейцарии, то метка будет красной, если в Австрии — то желтой, в Германской Демократической Республике точки ставят светло-голубой краской, а в Западной Германии — зеленой. Точки и тире можно закодировать как азбуку Морзе, и тогда, расположенные в определенном порядке, они сообщат, какая станция отметила бабочку — у каждой станции свой шифр.

Американцы дают номера бабочкам — на крылышки приклеивают крохотные этикетки с обозначением адреса и номера.

Один немецкий ученый подсыпает в корм гусеницам определенные вещества, и у бабочек, выросших из них, на крыльях появляются розоватые пятна. Не спутаешь такую бабочку ни с какой другой.

А еще метят бабочек, прикрепляя к крылышкам маленькие зеркальца из тонкой фольги. Увидит человек, что на крылышке бабочки сверкает солнечный лучик, и из чистого любопытства постарается ее поймать. Поймает и увидит рядом с зеркальцем номер и адрес станции.

Последнее время люди стали метить насекомых радиоактивными веществами. Наловят тараканов, введут в каждого некоторое количество радиоактивного изотопа и выпустят — бредите, тараканы, по своим делам! Метка, нужно думать, не повлияет на вашу деятельность. Ну, когда вы ненароком проползете мимо счетчика Гейгера, то счетчик отметит это событие, он для того и поставлен, чтобы отмечать присутствие радиоактивного излучения.

И ученые узнают, сколько меченых тараканов прошло здесь.

Трудно метить насекомых, но еще труднее обнаруживать меченых.

К несчастью для науки, никто, кроме самих ученых, отдельных любителей-энтузиастов и дошкольников, не охотится за бабочками, жучками, стрекозами, муравьями. Их если убивают, то убивают сотнями, тысячами, миллионами, посыпая лес или поле ядовитым порошком, обливая керосином и поджигая их.

И перемещаются насекомые огромными стаями.

Однажды, например, перелет бабочек продолжался четыре месяца подряд, в другой раз туча стрекоз летела над Ирландией с полудня до вечера. Как-то пароход тридцать пять часов плыл по волнам, густо усеянным погибшей саранчой. Не меньше сорока миллионов тонн саранчи было в этой стае.

Как тут обнаружить меченые экземпляры?

Редко попадаются человеку меченые насекомые, а если и попадаются, то чаще всего он не обращает внимания на какие-то там пятнышки на их крыльях, потому что не знает, что это условный знак.

Отметят ученые несколько десятков тысяч насекомых, и рады, когда узнают о судьбе хотя бы нескольких десятков экземпляров.

Так вот и получается, что мы мало знаем о путях-дорогах насекомых. И исправить это положение не так-то просто.

Вот если бы можно было поднять ребят всей планеты и уговорить их: «В этом году и на будущий год вы, уж пожалуйста, не отвлекайтесь на разные игры, а ловите бабочек. Метьте их и выпускайте. А если вам попадутся меченые, то сообщайте об этом ученым».

Но увы! Ребят одной лишь деревни не поднять на это. Где уж тут говорить о ребятах всей земли!

Зато навигационные способности пчел изучены довольно основательно.

Летом пчелы-сборщицы всегда в пути. Полетит пчела за десяток километров — а это, учитывая ее размеры, тысячи пчелиных километров! — наберет она в свою дорожную сумку-зобик вкусного цветочного нектара, скатает из цветочной пыльцы, замешанной на нектаре, два крохотных шарика — обножки, захватит их лапками и возвращается домой. Окажется пчела за лесом, или за горой, или за поселком — не видно родного улья. А пчела не беспокоится — уж кто-кто, а она найдет дорогу!

Пчелы очень привязаны к семье и всегда возвращаются домой, в улей, а значит, нетрудно вновь найти меченую пчелу. У летка улья всегда пчелиная суетня: одни пчелы входят, другие выходят, улетают, прилетают. Тут и ищи меченых. Да и в улей заглянуть нетрудно — ульи так и строятся, чтобы их легко было осматривать.