История Железной империи - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

рукописи (ее составляют пять «тетрадей»; одна из них, посвященная «Си Ляо», не сохранилась), чтобы стала очевидной несправедливость подчеркнуто уничижительной самооценки содеянного студентом уже «в дебюте» ученых занятий[9]. Принимаясь за написание истории киданей, М. Н. Суровцов поставил перед собой весьма неординарные задачи. Примечательно, что ему хотелось «прояснить знаменательный век Чингиса настолько, насколько это можно сделать через обзор деятельности... киданей, смененных чжурчжэнями, защищавшимися против ополчений сказанного завоевателя... и тот век, в котором мы встречаем грозные полчища монголов, кои двинулись в Европу и поработили Россию. [Ведь] век Чингисханидов был подготовлен в глубине Азии собственными историческими событиями, исходная точка которых лежала у Великой стены, в двух народностях, сменивших одна другую — [киданях и чжурчжэнях]»[10].

М. Н. Суровцов не просто изложил историю киданей. Он поставил и по-своему решил одну из основополагающих проблем истории Центральной и Восточной Азии, а также Дальнего Востока — взаимоотношение кочевых и оседлых обществ. Острота извечных конфликтов между двумя полярными мирами — империями Поднебесной и противостоящими им царствами («кочевыми империями» — «син го») народов степей и пустынь Срединной Азии, как правило, приводила к гибели (порабощению) последних. Сочинение М. Н. Суровцова — гимн отнюдь не примитивной, а развитой «кочевнической цивилизации», «первобытным, чистым и безыскусственным» нравам киданей, культурному равенству их с представителями цивилизаций земледельческих, с их «благоустроенной гражданской жизнью», лишенной «революционных потрясений» и кровавого деспотизма правителей, народу, «нераздраженному» своеволиями вождей. Он прозорливо отметил взаимозависимость мощи экономики государства и весомости его в делах отношений с окружающими народами, мимо чего проходили его коллеги и предшественники, увлеченные описанием событий политической истории: «С развитием материальных сил развиваются и другие силы — умственные, этнические, нравственные, что и дает возможность народу играть более или менее активную роль в среде соседних государств»[11].

Как можно убедиться, М. Н. Суровцов воспринимал историю (как и более двух веков назад члены Комиссии по переводу на маньчжурской язык династийных хроник Ляо, Цзинь и Юань!) мудрым учителем человечества. Сочинение «О владычестве киданей в Средней Азии», вопреки его надеждам, не было доработано и доведено до издательского проекта. Помешали жизненные обстоятельства — тяжелое материальное положение, которое вынудило отказаться от «прибавочного года» обучения в университете для усовершенствования знаний восточных и западных языков и ходатайствовать о зачислении на службу в Азиатский департамент Министерства иностранных дел. Правительствующий Сенат принял 22 марта 1873 г. решение зачислить М. Н. Суровцова в Азиатский департамент, согласно просьбе МИД, и определить его в чине коллежского секретаря. Последующая зимой того же года тяжелая болезнь прервала и эту работу. Что касается рукописи исторического сочинения, то она, в конечном счете, попала в архив Санкт-Петербургского отделения Института востоковедения АН РАН (фонд А. М. Позднеева) и долгие годы использовалась как своего рода первоисточник при работе над обзорными трудами по истории и культуре восточноазиатского региона. В частности, в XIX в. с дипломом Н. М. Суровцова знакомились, заимствуя необходимые сведения, В. П. Васильев, В. В. Горский, А. М. Позднеев и Л. М. Рудов.

Следующим шагом введения в научный оборот первоисточников по истории киданей стал проект полного перевода на немецкий язык маньчжурского варианта «Ляо ши» — «Дайляо гуруни судури». Его начал осуществлять в 1870-1880-е гг. видный российский маньчжуровед Г. К. фон Габеленц. Но будто злой рок преследовал тех, кто брался за изучение материалов, позволяющих раскрыть обстоятельства возникновения, становления, развития и гибели Ляо. Г. К. фон Габеленцу удалось лишь вчерне перевести хронику. Завершить работу, доведя ее до желанного совершенства, помешала смерть. Сделанные им переводы собрал, привел в относительный порядок, подготовил к изданию и опубликовал по решению Академии наук сын маньчжуроведа — Г. А. Габеленц[12].

Согласно плану исполнения «киданьского проекта» РГНФ по введению в научный оборот «Дайляо гуруни судури», маньчжуровед сектора истории и археологии стран зарубежного Востока Института археологии и этнографии СО РАН Л. В. Тюрюмина перевела труд Г. К. фон Габеленца и, сравнив его с подлинным текстом хроники, пришла к следующим выводам[13]:

1. Издатель рукописи, сын переводчика Г. А. Габеленц, работал с текстами, которые едва ли можно назвать завершенными. Это, скорее всего, черновики перевода «Дайляо гуруни судури». Г. К. фон Габеленц, разумеется, понимал, что труд его не готов к публикации, что требуются свежий взгляд со стороны по прошествии некоторого времени, переосмысление и переработка вызывающих сомнение фрагментов текста хроники. Но смерть помешала завершить работу, и в таком незаконченном виде она и была опубликована.

2. К следствиям этой досадной незавершенности относятся: далеко не всегда удачный поиск глубинного смысла, скрытого во многих специфических маньчжурских выражениях; отсутствие реконструкции слишком сокращенных, неудачных в грамматическом отношении отрывков текста; использование вольного пересказа вместо отыскания наиболее подходящих эквивалентов перевода трудных для истолкования фрагментов повествования; некритическое отношение к работе составителей летописи; отказ от перевода коротких китайских текстов (они, судя по всему, принимались маньчжурами за имена собственные, некие термины, а также за географические и этнические названия).

3. В целом добротный, выполненный с уважением и вниманием ко всем словам и знакам препинания, без пропусков, легко читаемый немецкий перевод Г. К. фон Габеленца до сих пор занимает достойное, только ему принадлежащее место в исторической литературе. На его достоинствах и ошибках училось не одно поколение начинающих маньчжуроведов.

Очередное обращение к источниковым материалам по киданям произошло почти через сто лет после изучения их М. Д. Храповицким, М. Н. Суровцовым и Г. К. фон Габеленцем. Оно связано с переводом В. С. Таскиным, выдающимся знатоком старокитайского языка и первоисточников по истории народов Центральной и Восточной Азии, сочинения Е Лун-ли «Цидань го чжи» — «История государства киданей» (1979 г.). В то время отечественные историки при обращении к темам, связанным с киданями, использовали в основном лишь весьма скудные археологические материалы.

Тогда же в г. Новосибирске, в рамках целевых программ гуманитарных научных и учебных заведений Сибирского отделения Академии наук СССР (Институт истории, филологии и философии, Востоковедная комиссия при Президиуме СО АН СССР, Гуманитарный факультет Новосибирского государственного университета), началась подготовка к изданию источников по истории Китая. Из них одно из первых мест изначально занимали династийные хроники государств, которые в средние века соседствовали с народами южных окраин Сибири. Что касается киданей, то, согласно плану сотрудничества между сектором истории и археологии стран зарубежного Востока ИИФиФ СО АН СССР и гуманитарным факультетом НГУ, были подготовлены к научной деятельности два высококлассных специалиста по истории и филологии Китая — Геннадий Геннадиевич Пиков, который в годы студенчества специализировался по проблемам истории западных