Пациент скорее жив - Ирина Градова

– Вижу, вы в курсе, – кивнула Вика удовлетворенно.

– Неужели кому-то наверху пришла в голову идея навести там порядок? – изумилась я. – Столько лет никому не было до этого никакого дела!

– Андрей Эдуардович полагает, что и сейчас нет, – вздохнула Вика. – Однако новости о том, что наш Отдел успешно работает в сфере медицинских расследований, постепенно распространяются, и все больше народу обращается к нам. Комитет здравоохранения проводил несколько проверок в Светлогорке, но их документы в полном порядке, а кроме бумаг, они ничего не касались. Со стороны все выглядит достойно и прилично. Не секрет же, что все государственные больницы финансируются плохо, а потому их материальная база в целом находится в упадке. Так что прицепиться не к чему.

– Но…

– «Но»? – переспросила Вика.

– Думаю, раз вообще этот разговор возник, Андрей Эдуардович так не считает.

– Вы правы, – хитровато улыбнулась девушка. – Но у Комитета связаны руки, а вот у ОМР – совсем наоборот. Мы можем действовать в обход всех официальных инстанций, чтобы получить необходимые сведения. И поэтому Андрей Эдуардович хотел бы лично встретиться с вами.

– Со мной?! А я-то какое отношение имею ко всему этому?

– Он мне не сказал, – покачала головой Вика. – Но его инструкции в отношении вас были абсолютно прямыми: Андрей Эдуардович хочет договориться с вами о встрече в любое удобное для вас время. Да! – стукнула себя по лбу, словно вспомнив о чем-то важном, девушка. – Он еще добавил, что я должна убедить вас связаться с ним в течение двух-трех дней – до того, как вы официально уйдете в отпуск.

Отлично! Значит, «в любое удобное для меня время», но «в течение трех дней»? Андрей Эдуардович, оказывается, и про мой отпуск знает! Да чему я, собственно, удивляюсь: за то недолгое время, что мы знакомы с Лицкявичусом, ему удалось убедить меня в своих почти сверхъестественных способностях. Где он черпал информацию, оставалось для меня полнейшей загадкой.

Я подъезжала к дому главы ОМР второй раз в жизни, все на той же маршрутке, ходившей из центра города. Меня так разозлил тот факт, что Андрей Эдуардович подослал ко мне Вику, не потрудившись даже позвонить лично, что я решила так же, без предупреждения, нагрянуть к нему и высказать все, что о нем думаю. Я выбрала субботний вечер, надеясь застать Лицкявичуса на месте. Неожиданность визита была призвана стереть маску самодовольства с его красивой, породистой физиономии, а мой отказ принимать участие в его комбинациях – поставить его в неудобное положение и усомниться в собственных способностях. Конечно, я могла бы просто проигнорировать приглашение на встречу и не отвечать на звонки Вики или любых других членов ОМР, но, с другой стороны, мне хотелось видеть лицо Лицкявичуса, когда я буду произносить отказ.

К моему удивлению, охранник у шлагбаума, отделяющего коттеджный поселок, где жил глава ОМР, от шоссе, не стал спрашивать у меня ни имени, ни документов. Узнав, к кому я направляюсь, он лишь широко улыбнулся и пропустил за ограждение. Подходя к дому, я поняла, почему парень повел себя так странно: у ворот скопилось около двух десятков автомобилей. Каких только марок здесь не было – от самых дорогих, типа «Лексус» и «Порше», до простеньких «семерок» и «девяток». Очевидно, я неправильно выбрала время для неожиданного визита!

Раздумывая, стоит ли входить в дом, я заметила, что к чугунной ограде приближается мужчина в футболке и потертых джинсах, в котором тут же узнала Раби, домоправителя Лицкявичуса. Бежать, кажется, было уже поздно.

– А-а! – с непонятной для меня радостью в голосе протянул он, распахивая ворота. – Красивый женщин из больница! Как раз в хороший время – праздник у доктор, народ много!

– Да, я уже заметила, – пробормотала я, проходя в ворота.

В мой первый визит сюда Раби кормил меня восточными сладостями. Мне понравился этот веселый таджик, который, несмотря на то что работал на Лицкявичуса, позволял себе гораздо больше, чем в подобных случаях могут позволить себе служащие.

– А что за праздник? – поинтересовалась я.

– Хозяин пятьдесят год исполнился, вот как.

– Ух ты! – выдохнула я и затравленно оглянулась на ограду. Такая дата предполагала наличие у меня подарка, которого не было и в помине. Более того, вламываться на празднование юбилея с той целью, какую я себе поставила, казалось в высшей степени невежливым, если не сказать грубым.

– Может, я лучше… – забормотала я.

– Хозяин будет рада! – во весь рот улыбнулся Раби, слегка подталкивая меня в сторону дома. – Давай-давай, ходи!

И я пошла, чувствуя себя полной идиоткой. Нет, воистину, сюрпризы – не мой конек. Надо было позвонить и договориться о встрече.

Как только Раби распахнул передо мной дверь, мне под ноги кинулся огромный мраморный дог, знакомый по первому визиту. Я уже знала, что пес безобиден, и потрепала его по холке. В большом холле, являвшемся одновременно гостиной, раздавались громкие веселые голоса и звон бокалов. Я обернулась, ища глазами Раби, но тот чудесным образом испарился, и я поняла, что осталась совершенно одна посреди чужого праздника. Невозможно представить себе более неудобной ситуации!

Пока я в нерешительности мялась в прихожей, из маленького помещения справа от лестницы на второй этаж вышел молодой мужчина, тяжело опирающийся на трость. Он был довольно высок и сложен, как тяжелоатлет, – с мощной шеей и буграми мышц, заметными даже под формой военного медика. В то же время лицо его, немного мальчишеское, производило приятное впечатление – словно перед вами огромных размеров ребенок. Темные, коротко постриженные волосы мужчины слегка топорщились на макушке, а карие глаза с любопытством меня разглядывали.

– Здравствуйте! – сказал он, делая шаг в моем направлении. – Вы – тоже гостья Андрея Эдуардовича?

– Э-э… похоже, что так, – ответила я. – Меня зовут Агния.

– Я – Никита, – обезоруживающе улыбнулся мужчина. – Приятно познакомиться.

Мой взгляд упал на его широкую грудь, украшенную несколькими орденами или медалями – я особенно в них не разбираюсь.

– А чего в коридоре стоите? – поинтересовался Никита.

– Да я тут… в общем…

И в тот момент в арке, отделяющей прихожую от холла, где происходило веселье, нарисовалась высокая, сухопарая фигура Лицкявичуса. Как и Никита, он был облачен в военную форму и с таким «иконостасом» на груди, что у меня непроизвольно расширились глаза – по сравнению с этим несколько наград на мундире Никиты выглядели бледновато.

– А-а, Агния! – усмехнулся глава ОМР. – Я вас ждал.

– Ждали? – не поверила я. – Откуда вы знали, что я приеду?

– Ну… – Андрей Эдуардович вздохнул, одергивая мундир, словно обнаружив на нем незаметные обычному человеческому взгляду складки. – Вы дама непредсказуемая, а потому нетрудно было предположить, что решите сделать мне… как бы помягче выразиться… сюрприз.

Никита только крутил головой, переводя взгляд с меня на Лицкявичуса и обратно.

– Может, мы все-таки пройдем в комнату? – предложил он неуверенно.

– Нет, – быстро ответила я, пятясь к двери, – я, пожалуй, пойду.

– Нет уж, вы, пожалуйста, останьтесь! – передразнивая мой тон, возразил Лицкявичус. – Иначе Никита подумает, что я плохой хозяин.

– Но я… У меня нет подарка! – выдала я глупейшую причину для ухода с праздника.

– Одно ваше присутствие, Агния, – уже подарок. Правда, Ник?

В голосе Андрея Эдуардовича, как обычно, звучал сарказм, и бедный Никита тяжело сглотнул, не понимая, что ему следует отвечать.

– Прошу! – сделал широкий жест рукой Лицкявичус, и я поняла, что у меня нет выхода.

Войдя в ярко освещенную гостиную, я на мгновение ослепла – от света, сияния хрусталя на большом овальном столе, но самое главное, от блеска орденов и медалей на мундирах присутствующих. Самое ужасное, я сразу поняла, что являюсь единственной женщиной среди всех этих потрясающе красивых в своей военной форме офицеров! Возраст их варьировался, по моим прикидкам, от тридцати до шестидесяти. Я почувствовала себя очень нехорошо: все они при параде, начищенные до блеска, а я – в джинсах и футболке, как будто собралась по грибы… Господи, ну почему мужикам так идет форма? И почему у нас, баб, так кружится голова, стоит нам увидеть погоны?

Разумеется, все тоже заметили мою принадлежность к противоположному полу, и глаза мужчин в зале устремились на меня. В некоторых взглядах я прочла удивление, и таких, надо сказать, было большинство. В других – одобрение, подозрение и… понимание?

– Андрюша! – воскликнул пожилой полковник (или подполковник?), разведя руки, в одной из которых держал бокал, а в другой бутылку с шампанским. – А ты говорил – будут только мальчики. Но это даже к лучшему: без дам, знаете ли, милая барышня, как-то скучно!

– Ты нас не представишь? – спросил более молодой офицер с «боцманской» бородой.