Пришельцы ниоткуда (сборник) - Жозеф Рони-старший

Моруа — наследник великих традиций французской и мировой классики. Сознательно опираясь на опыт замечательных художников минувших столетий, он воспринял у них не только аналитический метод и блестящий литературный стиль, но и критическое отношение к буржуазному обществу. В рассказе «Из „Жизни людей“» писатель воспользовался испытанными сатирическими приемами просветительской философской повести. Вольтер в «Микромегасе», Джонатан Свифт в «Путешествиях Гулливера» показывали абсурдность общепринятых установлений и порядков глазами сторонних наблюдателей. Сказочному гиганту, располагающему своими мерками и масштабами, человеческие дела кажутся столь же ничтожными, как человеку — суета муравьев.

Ученые Урана, наблюдающие с помощью усовершенствованных телемикроскопов за «двуногими бескрылыми», которыми кишат «людские муравейники», проводят серию экспериментов, чтобы выяснить, есть ли у этих крошечных созданий какие-то зачатки разума или они подчиняются слепым инстинктам. Кропотливые исследования уранианского академика А.Е.17 опровергают первоначальную гипотезу. Он устанавливает, что люди — рабы своих инстинктов. Они лишают себя досуга и радостей жизни, кормят и одевают немногочисленную касту неработающих, заполняют склады такими же точно предметами, какие имеются в избытке в соседних «муравейниках», ведут бесконечные междоусобные войны, стараясь истребить как можно больше себе подобных, и т. д. Приведя эти бесспорные доказательства неразумности людей, ученый делает заключение, что они находятся на самой низшей стадии развития. Правда, впоследствии выяснилось, что А.Е.17 ошибся: межпланетная война, за которой последовало установление дружеских отношений между Землей и Ураном, опровергла труд его жизни, но это не помешало уранианам воздвигнуть ученому памятник.

Сатира Моруа бьет по двум мишеням. Развенчивая пороки и слабости буржуазной общественной системы, он высмеивает также и бесплодную академическую науку. И, хотя рассказ «Из „Жизни людей“» по художественному методу вполне традиционен, он необычен по сюжету и написан с незаурядным мастерством.

Произведения, включенные в этот сборник, знакомят советских читателей с характерными образцами социально-сатирической и научной фантастики Франции.

ЕВГ. БРАНДИС

Жозеф Рони-старший

КСИПЕХУЗЫ

Перевод А. Григорьева

Леону Эннику, другу и почитателю

1. Неведомые

Это было за тысячу лет до того, как возникли первые поселения, из которых потом выросли Ниневия, Вавилон, Экбатан.

Вечерело. Кочевое племя пжеху со своими ослами, лошадьми и прочим скотом шло через девственный лес Кзур, пронизанный косыми лучами солнца. Разноголосый птичий гомон становился громче.

Все очень устали и молча шли вперед, отыскивая поляну, где можно будет возжечь священный огонь, приготовить вечернюю трапезу и заснуть, укрывшись от диких зверей за двойным кольцом красных костров.

Облака стали опаловыми; призрачные видения наплывали с четырех сторон, боги ночи убаюкивали все живое, а племя шло и шло. Но вот прискакал дозорный — он принес весть, что невдалеке есть поляна и чистый родник.

Трижды разорвал тишину протяжный крик радости. Кочевники оживились. Послышался смех детей, даже лошади и ослы, привыкшие по возгласам кочевников и дозорных узнавать о близкой стоянке, вскинули головы и зашагали бодрее.

Открылась поляна. По ней среди мхов и зарослей кустарника пробивал себе дорогу живительный источник. И вдруг кочевники увидели необычное.

На другой стороне поляны светилось кольцо каких-то голубоватых полупрозрачных конусов с темными извилинами. Они не были высокими, примерно по пояс человеку, и у каждого внизу, почти у самой земли, горела ослепительная звезда.

Позади конусов виднелись такие же странные вертикально стоящие призмы, белесые с темными полосами на поверхности, как на березовой коре. Кое-где высились бронзовые с зелеными точками цилиндры: одни тонкие и высокие, другие приземистые и широкие. У самого основания и конусов, и цилиндров, и призм сверкали такие же звезды.

Кочевники замерли, оцепенев. Суеверный страх сковал даже самых отважных. Но стало еще страшнее, когда Неведомые на сумеречной поляне зашевелились. Звезды их замигали, конусы вдруг вытянулись в длину, цилиндры и призмы зашипели, словно на раскаленные камни плеснули воды, — и все они, набирая скорость, понеслись прямо на кочевников.

Племя, как завороженное, смотрело на них не двигаясь с места. Неведомые налетели на людей. Столкновение было страшным. Воины, женщины, дети снопами валились на землю, как бы сраженные незримыми молниями. Невыразимый ужас вернул силы живым и, словно у них выросли крылья, они бросились врассыпную. Сомкнутые ряды Неведомых тоже разъединились и окружили племя, безжалостно преследуя свои жертвы. Однако их таинственное оружие убивало не всех: одни падали мертвыми, другие — только оглушенными, но никто не получал ранении. Лишь из носа, глаз и ушей убитых вытекало несколько красных капель. Оглушенные после недолгого беспамятства вскакивали на ноги и снова, почти не разбирая дороги, в полутьме, бежали прочь от Неведомых.

Какова бы ни была сущность Неведомых, они действовали скорее как живые существа, а не как слепые силы природы. Они легко меняли скорость и направление, набирали себе жертву, не путая людей с растениями или животными.

Вскоре самые быстроногие заметили, что преследование прекратилось. Утомленные и разбитые, они все же осмелились обратить лица к таинственному лесу, где светящиеся Неведомые продолжали выискивать жертвы, хотя меж деревьев уже разливалась тьма. Чаще всего они нападали на воинов, оставляя без внимания женщин, детей и стариков.

Это страшное побоище, разыгравшееся в преддверии ночи, выглядело издали еще ужаснее, еще непостижимее для разума варваров. Воины снова едва не обратились в бегство. И только заметив, что Неведомые прекращают преследование и останавливаются, очевидно, будучи не в силах пересечь некую определенную черту, кочевники остались на месте. За этой чертой любому, даже совершенно обессилевшему и беспомощному беглецу больше не угрожала никакая опасность. Кочевники, затаив дыхание, наблюдали, как еще полсотне их соплеменников удалось спастись, перейдя незримую черту. Это немного успокоило ошеломленных людей, и они стали поджидать своих товарищей, жен и детей, избегнувших гибели. А их вождь, храбрейший из воинов, преодолел наконец сверхчеловеческий ужас, вызванный внезапным нападением; вновь обретя твердость духа, он приказал разжечь огонь и затрубил в буйволовый рог, сзывая разбежавшееся племя.