Танцы мертвых волков - Георгий Ланской

— А на кого? Ленка в декрете, А Кузьминична слегла с воспалением легких. Вот ты мне скажи — лето в этом году будет?

— Так оно было, — обрадовал я.

— Когда?

— А, ты в этот день работал…

— Юморист… — недовольно фыркнул Милованов. — Ладно, иди отсюда, не отсвечивай.

Я отошел. Когда Жора работал, лучше было не лезть под руку. Воспользовавшись паузой, я закурил. Сверху замаячил Семенов. Заметив начальство, он рванул было к тропинке, но я ожесточенно замахал ему руками. Семенов недоуменно развел руками. Я набрал его номер и велел походить по берегу, поискать что-нибудь интересное. Прямо напротив пляжика в миниатюре, на глиняном склоне виднелась длинная борозда, как будто сверху спускали что-то тяжелое. Небрежно попыхивая сигаретой, я принялся осматривать окрестности.

На берегу ничего интересного не нашлось. На крохотном пятачке было трудно что-либо не заметить. Узкая тропинка убегала сразу в две стороны? Направо — к плотине, налево — к большому пляжу. Покойница, лицо которой скрывалось за спутанными волосами, на этом песчаном берегу выглядела инородным телом. Столпившиеся у плотины люди что-то негромко обсуждали и строили предположения. Я неприязненно подумал, что зеваки неизменны во все времена. Ну что, скажите, может быть привлекательного в мертвом теле, если вы, скажем, не некрофил? Будь моя воля, я предпочел бы скоротать этот день дома, на родном диване, в обществе жены. Ну, а если не повезет, то хотя бы в дежурке, за кроссвордом, слушая ментовские байки и попивая крепкий чай с вареньем. Вместо этого приходится торчать на берегу реки, искать улики с перспективой простудиться, потому что от воды немилосердно дует.

— Жор, что скажешь? — спросил я, подходя к эксперту. Копавшийся в своем объемном чемоданчике с инструментами Милованов недовольно поморщился.

— Ну, что я тебе сейчас сказать могу? Смерть явно насильственная, это к гадалке не ходи, а вот отчего она наступила — это уж пожалуйте в морг, как говорится, вскрытие покажет. Убили девочку, а вот утонула или удавили ее, пока не знаю.

— Удавили?

— Ты сюда посмотри. — Милованов ткнул шариковой русской в багровые пятна на шее покойницы. — Видишь, странгуляционная борозда отсутствует, а эти следочки — от пальчиков. То есть душили ее руками, не веревкой какой. Об этом же говорит кровоизлияния в оболочке глаз, трупные пятна опять же… Девочка сопротивлялась, но не долго. Так что, возможно захлебнулась…

— Значит, сопротивлялась?

— Без сомнения, хотя… Видишь вон там, на берегу след характерный? Она оттуда сверзилась, и, похоже, не сама. Оттого вырывалась и брыкалась, как могла. Ногти сломаны, под ними грязь и пара ниточек синеньких. Ну, и ходил кто-то по берегу в спортивной обуви типа кроссовок или кед. Ребристая подошва, без каблука. Я у свидетеля то на башмаки глянул и на всякий случай слепок взял, но он в сапогах, и размер другой — меньше.

— Кирилл Сергеевич, — крикнул сверху Семенов, — она, похоже, тут бежала. Тут следы в глине. И мужские отпечатки тоже есть…

— Посмотри, откуда они ведут, — сложив руки рупором, заорал я. — Может, найдешь чего… Жора, а девочку не поимели перед удушением?

— Да откуда ж я знаю? — измученно произнес Милованов, всем телом изображая умирающего лебедя. — Она ж в воде лежала. Если что и было на ней, то все смыто. Более подробно в морге.

— А предварительно?

— А ты не торгуйся, — высокомерно парировал Жора, но потом, добавил мягче. — Если чего и было, то, скорее всего добровольно. Бельишко на ней целое, не похоже, чтобы его снимали. Убили ее тут, вне всякого сомнения.

Над обрывом показалась тощая женщина в синем мундире и черной папкой под мышкой. Она недовольно поглядела вниз, а затем отправилась к спуску, осторожно спускаясь по влажной глине.

— Прокуратура прибыла, — сварливо прокомментировал Жора. Женщина неловко взмахнула руками и приземлилась на пятую точку. Участковый, до сего момента столбом стоявший рядом со спуском, встрепенулся и поспешил даме на помощь. Женщина, цедя сквозь зубы приглушенные ругательства, неуклюже поднялась с земли и попыталась отряхнуть юбку. Оценив тщетность своих усилий, дама, высоко поднимая ноги, словно цапля, направилась вниз. Протянув руку с растопыренными грязными пальцами участковому, она наконец-то обрела точку опоры. Мне, вымазавшемуся до самых бровей, ее передвижения доставили искреннее удовольствие.

— Здравствуйте, — неприязненно поздоровалась женщина хриплым, словно простуженным голосом. — Ну, где клиент?

— Я покажу, — произнес я, изо всех сил стараясь быть галантным. Следовательница симпатии не вызвала. Видеть ее приходилось впервые, она совершенно не подходила под мои представления об идеале красоты. Худая, нескладная, сорокалетняя баба, с грязными волосами, почти полным отсутствием макияжа, только губы мазнуты противной фиолетовой помадой, отчего выглядели ничуть не лучше, чем у покойницы на берегу.

— Труп криминальный? — осведомилась следовательница, отказавшись от предложенной мною руки. Вместо этого она, бегло взглянув на тело, подошла к воде и сполоснула руки.

— Безусловно криминальный, — вздохнул Милованов. — Я ее уже осмотрел. Будем протокол составлять?

— Будем, — кивнула женщина. — Найдите мне на что сесть…

У рыбака, вытягивавшего шею в тщетной попытке разглядеть происходящее с того места, куда его оттеснил участковый, спешно реквизировали складной стульчик. Дама в синем мундире заботливо подстелила на стул пару листков бумаги и уселась на них своим вымазанным в глине задом. Милованов подошел к трупу ближе и забубнил:

— …Тело было обнаружено частично лежащим в водоеме верхней частью туловища, головой под водой лицом вниз. Руки вытянуты вертикально вперед. Левая нога согнута в колене…

Я отошел в сторону, где скучал оперативник, сдерживавший набежавших горожан. Несмотря на то, что место было не особенно проходным, желающих посмотреть на свежего покойника набралось немало. В первом ряду переминался с ноги на ногу свидетель — коренастый мужичок в грязноватой куртке и бейсболке с лихой надписью "Монтана".

— Подойдите, пожалуйста, — попросил я. Мужичок робко скользнул за спину стоявшего в ограждении оперативника. — Вас как зовут?

— Михаил, — запинаясь, представился мужчина. — Табашников. Я тут недалеко живу. Пару дней из-за погоды клева не было, думал, может, сегодня хоть кошкам рыбы наловлю, у меня их две…

— Кошки?

— Кошки, пропади они пропадом. Дочка со свалки приволокла, а они, заразы, по утрам орут — жрать просят. Корму то не напасешься, да и дорогой он. А рыбку они с удовольствием употребляют…

— Короче, свидетель, — строго прервал его я, доставая из папки чистый листок. — Значит, вы пошли на рыбалку. В котором часу это было?

— Утром еще. Просидел почти до вечера, и ведь даже не подозревал ни о чем. А тут в кустики по нужде хотел… Подошел к ивняку — а она там на берегу. Жуть-то какая…

— Во сколько это было?

— Да считай, в начале пятого, наверное, может, в четыре.

— Вы не пытались ее вытащить из воды?

Мужичок помотал головой, как отгоняющая слепней лошадь. По его испуганному лицу было видно — он и близко к трупу не подходил.

— Нет, что вы….Тут же сразу видно было — мертвая она совсем. Синяя же…

— Понятно, — протянул я. — А раньше ее не встречали?

Мужичок хмыкнул и как-то странно оскалился, обнажая ряд гнилых зубов. Улыбка, впрочем, быстро с его лица сползла, превратившись в жалобную гримасу.

— Так, это… я ж в лицо то ее не видел. Мало ли кто тут ходит? Молодежи тут ошивается…

— Почему?

— Так пляж же вон там, — мужчина махнул рукой в сторону спуска. — А сюда тоже ходят. Тут отмель и песочек есть, не везде камыш. Если компания небольшая, так они на этом пятачке поместятся. Опять же, дискотека тут через дорогу и бар недалеко.

— Вам надо будет еще следователю показания дать, — произнес я. — Пойдемте, я вас провожу.

— Хорошо, — согласился мужичок, — да и стульчик свой заберу.

Мы направились к прокурорше и Жоре. Подтолкнув оробевшего рыбачка поближе к народной власти, я сказал:

— Это вот, свидетель Михаил Табашников, он труп нашел.

Жора, чей монолог я прервал, недовольно покосился на свидетеля и закончил:

— …на левом предплечии рваные раны, оставленные, по всей вероятности, зубами животного, возможно крупной собаки.

— А следы давние? — спросила неприятная следовательница.

— Прижизненные, полученные вероятно незадолго до смерти, — пожал плечами Жора. — Я бы сказал — перед самой смертью.

— А приблизительное время? Когда ее убили?

— Ну, милая, кто ж вам так сразу скажет… На глазок, между двенадцатью и четырьмя утра.

— Я вам не милая, — отрезала дама. — Значит, между двенадцатью и четырьмя утра?