Газлайтер. Том 34 - Григорий Володин

Возвращаемся к альвам и выезжаем. Я вновь верхом на «Буране». Дорога пролетает быстро, и вскоре уже въезжаем к Тайне Ночи, крепости Мадам Паутины. Сама хозяйка выходит навстречу. В этот раз одетая в цивильное платье, с кружкой дымящейся в руках, она встречает меня с кривой усмешкой, в которой угадывается и вызов, и привычная ирония.

— Король Данила, как насчёт моего фирменного кофе для победителя? — протягивает она, чуть приподняв чашку.

— Мазака⁈ — Змейка рядом аж схватилась за сердце. Обычно ведь это её обязанность — потчевать меня своим напитком. Для неё это целый ритуал.

Я не сомневаюсь, что кофе у Паутинки не хуже. Она Горгона, а у этих всегда какой-то особый способ приготовления горячих напитков: будто они вливают свои флюиды, или закладывают секретные приправы.

Но я только ухмыляюсь:

— Спасибо, Паутинка, но у меня бодрости и так за край.

— А я вот попробую! — тут же встревает Светка, материализовавшись справа. Срывает кружку прямо из рук Паутинки, поднимает к губам и делает глоток. — Неплохо-неплохо, но столько сахара я не люблю.

Мадам Паутина смотрит на неё угрюмо, тяжёлым взглядом:

— Потому что он приготовлен для того, кто любит.

Ну да, мы, телепаты, — те ещё сладкоежки. И все об этом прекрасно знают, многие ещё и пользуются этим, пытаясь подкупить нас сладким.

В стороне Грандбомж уже привычно засунул голову в пушку «Бурана» и громко захрапел. Видно, понравилось ему там. Мерзлотник недовольно ворчит, но решает не выгонять неугомонного.

— Да пускай его, — отмахивается ледовик, устало махнув рукой. — Все равно надоело уже его вечное «Убей меня».

— Таков уж Грандбомж, — пожимаю плечами.

Бер добавляет философски:

— Я сам каждое утро, как Грандбомж…

Пока гвардейцы занимаются размещением и подтягивают снабжение, я собираю командиров, жён и Бера. Последнего к командирам не отнесёшь, к жёнам тем более, так что он у нас особая категория — отдельным столбцом в списках. Мы уходим в один из залов башни, садимся за стол совещаний, и я сразу беру слово:

— Зела, наше базирование здесь закончено. Цитадель Тени переходит под контроль Организации. Тайна Ночи как база нам больше не интересна. Впрочем, как и Сумеречный мир в целом — пока что. Мы здесь сделали своё дело, отработали на совесть, но дальше тянуть смысла нет. Наша основная цель остаётся прежней — Лорд Тень. И эта цель в первую очередь твоя, для твоего войска. Меняется лишь подход. Крепости больше штурмовать не требуется, как и тратить силы и людей на осады. Тактика должна стать иной: быстрые рейды, молниеносные вылазки, захват временных укрытий теневика и постоянная охота именно на него. Не укрепления брать, а самого теневика загонять в угол.

— Хо-хо, грызун лишился своей норы, — замечает Ледзор. — А значит, пора стать охотниками.

— Теперь формируем специальные ударные группы, — киваю. — Молниеносные штурмовые отряды, готовые по первому вызову выдвигаться к любому Всплеску Первозданной Тьмы. Как только появляется след Лорда Тени — группа выходит сразу и накрывает его без лишних разговоров.

— Ваше Величество, задача ясна, — серьёзно отвечает Зела.

Бер ерзает-ёрзает и вдруг не выдерживает:

— А Мадам Паутину куда будешь девать, Данила?

— А с чего это она тебя волнует? — тут же хмурится невеста мечника. — Других забот нет?

— Да просто она же… ну шальная, — покраснел кузен. — И сильная. Могла бы пригодиться в нашем отряде.

— Сумасшедшая неуправляемая Горгона-теневик? — Зела, кажется, сейчас его убьёт взглядом. — Совсем рехнулся?

Пока Бер неуклюже оправдывается, я задумываюсь. С каким бы дурацким резоном он ни задал вопрос, тема действительно актуальная. Однозначно, что для командной работы Паутинка не годится. Можно, конечно, поставить её на контроль марионеточных тел для Легиона — пользы от неё тогда будет больше, чем вреда. Но сомнения остаются.

Неожиданно сама Паутина высовывает голову из стены:

— С позволения короля Данилы, я ухожу в паломничество в Первозданную Тьму.

— Ты что, подслушивала? — вскидывается Зела.

— Разве можно подслушать Грандмастера ментала? — смеётся Паутина, закинув голову, и её волосы обращаются в змей. — Король Данила позволил мне присутствовать?

Я смотрю ей прямо в глаза и говорю откровенно:

— В Первозданной Тьме у тебя окончательно поедет крыша.

Она лишь криво усмехается, оставаясь торчать из стены по грудь, уже в облике чешуйчатой хищницы.

— Мне хочется туда. Разреши, король?

— Ну если тебе неймётся… — вздыхаю я. — Ладно. Я дам тебе доступ к Первозданной Тьме под Островом Некромантии. Тебя пропустят в лабиринт.

— Благодарю… Есть ещё кое-что: Змейка всё же моя сестра по расе, — говорит Паутина, выйдя из стены и подойдя к моему креслу, полностью обратившись в четырёхрукую машину убийства. Конечно, многие за столом напряглись. — Поэтому береги её, мазака. И не связывайся с Кузней-Горой. Я знаю, что ты уже знаешь о ней, но моей сестре нужен живой вожак.

На прощание она проводит когтистой рукой по моей груди.

— Ну охренела вообще, не встать… — бурчит Светка, скрещивая руки на груди.

Я же спокойно провожаю Паутинку взглядом. Она разворачивается и ныряет обратно в стену, напоследок сверкнув выпуклым чешуйчатым задом. Мда, вообще «четвёртая» Горгона навела меня на кое-какие мысли. Нельзя бросать своих, даже если они сошли с ума. И речь сейчас не про Грандбомжa, хотя им тоже надо будет при случае заняться, а про Феанора. Родственник всё-таки. И потому стоит этому добровольному утопающему протягивать руку раз за разом. Кто знает? Может, однажды он всё же схватится и позволит себя вытащить. А в хозяйстве Воитель как ни крути не лишний.

* * *

— Можно было хоть светильники поставить? — спрашиваю я, потому что вокруг хоть глаз выколи. — Казиды уж точно придумают, как сделать подводные фонари, которые не расплющит от давления здесь внизу.

— Громарам не нужен свет, — отмахивается Феанор рубиновой клешнёй. Уселся он на своём «троне» — грубом каменном валуне с выемкой, и воображает, что это престол. За его спиной выстроились гигантские громары, с опущенными клешнями, молчаливые и неподвижные, словно стражи-идолы.

— Но ты-то не громар, — хмыкаю я. — Ты альв. Искра, посвети.

Светка тут же распускает по потолку пещеры россыпь огней, ярких, резких, они разгоняют липкий полумрак. Настя, оглядываясь, поправляет на груди артефакт для дыхания под водой. Мы с