Вредители - Александр Накул

Это была странная попытка государственного переворота ― весной 1936 года первая дивизия императорской армии вдруг подняла мятеж и захватила почти весь Токио, требуя вернуть власть императору и покарать изменников, что затаились среди министров и генералов. На улицах появились патрули из привычных солдат и каких-то ополченцев с чёрными повязками, а вся городская жизнь словно затаилась. Даже трамваи ездили с осторожностью.

Через три дня был объявлен указ императора: мятежом он недоволен, солдатам и офицерам приказано вернуться в места дислокации, приказы мятежников игнорировать. Ваши жёны и дети рыдают о вашей судьбе!

И мятеж сам собой рассосался.

Кимитакэ в то время уже был в довольно осмысленном возрасте, ему уже исполнилось одиннадцать. Но он так и не понял, что именно произошло. Как не поняли почти все жители Токио. Ведь Токио настолько огромен, что его буквально невозможно охватить разумом. Самая идея, что какая-то дивизия может взять и захватить новую столицу, казалась невероятной.

Главным в восстании признали генерала Мадзаки ― среди требований повстанцев было его назначение командующим Квантунской армии. Между тем самые ранние статьи, которые ещё успели не причесать под официальную версию, упоминали и про другие связи мятежников, которые уходили в Китай и парламент. Так, новоизбранный депутат парламента Рэйкити Икки с острова Садо почему-то долго каялся перед палатой депутатов и уверял, что никак не связан с мятежниками. А ещё упоминал каких-то трёх героев, которые и помогли сокрушить мятежников.

Взгляд Кимитакэ невольно зацепился за остров Садо. Этот островок был примечательным местом ― ведь именно туда, на серебряные копи, сослали в своё время неугомонного монаха Нитирэна. Того самого Нитирэна, который отвергал даже Будду Шакьямуни, потому что Шакьямуни был индус и никогда не посещал Японию. Ученики этого средневекового националиста гордились своей недоброй репутацией ― ведь если бы у них была хорошая репутация, они не были бы учениками великого Нитирэна.

Итак, в древности остров давал буйных монахов, а теперь дал кающегося парламентария. Интересно, что у этого Рэйкити за семейные тайны? Неужели кто-то из родственников был среди мятежных офицеров?

Увы, полного списка мятежных офицеров не было ни в одном источнике. Их вообще избегали называть по именам, словно они были прокляты. Но даже среди упомянутых фамилий не было ни одной, похожего на “Икки”.

Кимитакэ даже отыскал книжечку “Who is Who in Japan”, где имелась запись об его отце (начальник отдела в Департаменте Рыболовства Министерства Сельского Хозяйства ― это серьёзно!) и отсутствовала строчка об опозоренном дедушке ― но Рэйкити Икки оказался первым достаточно значительным представителем своей семьи. Однако никаких сомнительных родственников у Рэйкити не значилось. Из аннотации можно было узнать, что депутат выполнил имущественный ценз за счёт семейного бизнеса по производству сакэ. Едва ли это был самурайский род, пусть даже и с захудалой фамилией.

Интересно, а кто были эти три героя? Едва ли какие-то генералы, которые руководили подавлением мятежа ― вся операция обошлась без выстрелов и героизма. Каких-то официальных награждений тоже не последовало. Совсем напротив, судя по тому, что с каждым годом энциклопедические статьи делались короче и неопределённей, двор и правительство делали все, чтобы забыть о неуместном мятеже. Особенно сейчас, в военное время.

Раз забыт мятеж — положено забыть и трёх героев.

А может быть, это были просто какой-то расхожий вымысел, который пробрался даже в парламент. Кимитакэ прочитал уже дастаточно, чтобы знать, какие невероятные россказни ходят по свету. Ходили же слухи, что великое землетрясение Канто устроили корейцы или коммунисты ― с целью подорвать внутренние силы японского народа.

Но в энциклопедиях и справочниках ничего не находилась. Зато нашлась фотография из газет того периода ― солдат выносит из здания редакции газеты Асахи, где располагался последний оплота повстанцев, странный трофей ― старинный зонтик, расписанный иероглифами.

Разумеется, зонтик был порван и виден только частично. Но Кимитакэ легко разгадал, что там написано.

Фуринкадзан ― "Ветер, Лес, Огонь, Гора". Это сокращённое в духе классического китайского языка выражение из "Искусства войны" Сунь-цзы ― "Незаметный, как Ветер, непреклонный, как Лес, яростный, как Огонь, непоколебимый, как Гора".

Целиком фраза звучала настолько гармонично, что Кими невольно перерисовал этот зонтик, как он выглядел раскрытым, себе в блокнот. Какое-то время на него любовался. Потом поднял взгляд и увидел за окном полицейского.

Полицейский был в длинном сером пальто и с форменной фуражкой на голове. Видимо, не патрульный, а дознаватель или из уголовного розыска.

Но что нужно полицейскому от самой престижной школе Японии?

Кимитакэ на всякий случай перелистнул блокнот на чистую страницу. И принялся листать энциклопедии и книги, чтобы они были открыты на более мирных исторических событиях.

Не то, чтобы интересоваться мятежами древних времён было категорически запрещено. Но это могло породить вопросы. А отвечать Кимитакэ был не в настроении.

Тем временем полицейский прошёл здание до конца и вошёл в библиотеку. Задал несколько вопросов дежурному и вошёл прямо в читальный зал.

Кимитакэ сидел на всё том же месте, не в силах пошевелиться, словно превратился в деревянную статую.

Полицейский подошёл к его столу и сел напротив. Он был молодой и стройный, полный энергии, а лицо было одним из тех, которые не запомнишь, даже если видел его сотни раз. Видимо, таких и отбирают в столичную полицию.

― Я разыскивал вас, Кимитакэ,― ласково произнёс полицейский,― Но не надо беспокоиться. Вас пока ни в чём не обвиняют.

― Да, это я,― ответил школьник,― а что случилось?

― Очень нужно задать вам несколько вопросов,― на столе перед полицейским появились блокнот и химический карандаш.― Не беспокойтесь, это не отвлечёт вас от ваших занятий.

― Да, спасибо. А что вы хотите