Сёстры - Сергей Валентинович Хабаров

Но на этом трудности Фиора с Кассандрой не закончились. Где она нашла алкоголь посреди леса — осталось тайной для алхимика. Но так они и путешествовали, днём Кассандра чудила, ночью осаждала его спальник. Просто «нет» она не понимала, ему стало казаться, что ей нравится сам процесс.

Отдельным элементам головной боли Фиора стала Аврора. В её лице он открыл новую болезнь и поставил ей диагноз: “топографический кретинизм”. Аврора умудрялась заблудиться даже меж трёх деревьев. Её нельзя было отпускать одну даже в туалет, даже за десять шагов от лагеря. Фиор стал подозревать, что эта болезнь заразна потому, что как-то раз они её потеряли посреди поля. Посреди ровного, так его, поля, которое просматривалось на сотню метров вокруг. Как она умудрилась потеряться в очередной раз, для Фиора осталось загадкой. Девушка валялась в кустах дикой земляники, объевшись и уморившись, она решила вздремнуть. Посреди похода?

От нескончаемых фейспаумов у Фиора на лбу появилась шишка. Девочкам явно не хватало дисциплины. Но когда он попытался ими “рулить”, то наткнулся на яростное сопротивление Ночи. Брюнетка ему не доверяла и яростно боролась за своё мнимое лидерство. Все его предложения подвергались сомнениям, обсуждениям, корректировке. Доходило до абсурдного: “Выслушай, что говорит Фиор и сделай всё наоборот”.

«Ктож вас, таких идиоток-то, воспитывал,» — в минуты слабости говорил Фиор. Где-то далеко в этот момент Ванесса сильно икала.

Но пятью днями пути и миллиардами сожжённых нервных клеток Фиора, они добрались до разорённой деревни диких, Старые сосенки. Вампир сработал очень неаккуратно. Высосал всех жителей, в результате чего между домами бессмысленно шатались зомби.

Когда их увидала Аврора, то подняла такой визг, что уши заложило даже у зомби. Как оказалось, Аврора боялась живых мертвецов. Девушки оперативно приготовились к отражения удара, но зомби не стали атаковать, они всего лишь продолжили своё бесцельное шатание по деревне, ни грамма не обращая на них внимания. Но вот один из зомби смотрел точно на них, приблизился к ним и приветливо помахал ладонью.

— Что это он? — спросила Кассандра.

— Наверно, хочет поговорить, — ответил Фиор.

— Так он же зомби, они же агрессивные, они же мозги едят. — Кассандра.

— Ну-у-у-у, тогда вы в полной безопасности.

— А по попке, — подстегнула Кассандра.

Фиор застонал, когда Кассандра игриво шлёпнула его по попке.

— Они, вроде, безобидные. Я попробую установить контакт, если что — будьте наготове.

Ночь подошла к зомби, но не приблизилась очень близко, оставаясь на вполне безопасном расстоянии. Вблизи зомби оказался очень старым, на вид ему было все 90, сколько ему лет на самом деле сейчас сказать было сложно. Но мужик при жизни был ещё крепким стариком, одет он был в просторную белую рубаху, опоясанную кожаным ремнём, служившим ему поясом. На ногах были добротные льняные штаны в сине-чёрную полосочку. Стопы были плотно замотанны в партянки, обвязаны верёвкой и обуты в лапти.

— Зд-ра-вст-вуй-те — медленно и громко, словно с идиотом или умственно отсталым поздоровалась Ночь, — МЫ при-шли с ми-ро-м, МЫ не при-чи-ним ВАМ вре-да.

— Зрасьте — вполне чётко и разборчиво проговорил зомби, — Внучка, говори пожалуйста по-нормальному, а то бесит.

— Ой, простите, я думала вы …

— Зомби? Так и есть. Так что причинять мне вред, мягко говоря, поздновато, всё самое плохое уже произошло.

— Извините.

— Да, ничего, внучка — зомби по-свойски махнул рукой, — Кликни своих. И, не бойся, никто вас тут не тронет.

— Здравствуйте, мы хотели бы узнать …

— Потом. Знаю, вопросов у вас очень много, но в ногах правды нет, проходите в хату, отдохните, в баньке попарьтесь. А пока париться будете, я вам курочку запеку. А то жалко, хозяйство пропадёт, мне-то теперь есть не надо. Других зомби не бойтесь, они безобидные, воют только иногда, когда что-то вспоминают.

— Спасибо, но как нам вас называть?

— Парамон, староста деревни Старые сосенки.

Глава 70 ок

— Деревню Старые сосенки основал я, два моих друга — Степан и Никифор и жёны наши. Было это лет пятьдесят назад. Мы беженцеми тогда были, пришли из той стороны, из самого Некро-Полиса. Ну, так тут и осели. А что, земли много, власти нет. Это, конечно, и хорошо и плохо. С одной стороны — нету господина над тобой, некому дань взымать и детей, внуков на войну забирать. С другой — случись что, никакой помощи, никаких льгот. Господа, они же разные бывают, кто пригреет, кто последнюю рубашку снимет и пороть тебя велит. Все жители деревни почитай нашими потомками приходятся, эээм, приходились.

— Дед Парамон, а почему вы один такой в деревне? — Аврора.

— Ох внучка, внучка, когда мне столько лет было сколько тебе, я такой дурак был. Хотелось ведь всего и сразу, а денег не было и здоровья тоже, калекой я был. Я из деревни тогда в город переехал к родственникам. А город, он соблазняет своими развлечениями. Некроманты, они же тоже люди и ни что человеческое им не чуждо. Был грешен, хотелось и одежду красивую, и дом просторный, и чтобы девушка была в нём красивая. Там же такие девушки были — не то что наши, деревенские. Они, как это, слово такое было, щас вспомню, и-зя-щ-ные, а я на них только смотреть мог. Ну и подписал этот контракт окаянный на постсмертную службу, срок службы 300 лет. А они мне прижизненную пенсию, до 40 лет. А как положенный срок стукнет — милости просим на алтарь. Молодой был, глупый, стыдно вспоминать. Думал, хоть 20 лет, да поживу как мне хочется. Наложили они на меня заклинание, чтоб, эта, как её, некроманна накапливалась — во, ну и здоровье, само собой, подтянули. Они тогда сказали, что им развалина не нужен, им нужен хороший материал, а я тогда совсем слабый и больной был. Думал — терять нечего. Ну, и до тридцати пяти лет я как в масле с шоколадом плавал. А потом только понял, что натворил. Детей нет, род мой продолжить некому. Ну, смалодушничал, признаю. Убежал я из полиса, там у них не принято было заключённые договора нарушать, вот и не охранял меня никто. Да и к смерти у жителей полюса отношение своеобразное. Какая же это смерть, если вчерашний покойник сегодня утром на работу вышел? Говорит, думает, комплиментами рассыпает, а если сердце не бьётся — то что ж с того то? Ну, а куда мне бежать-то? Ну, естественно, на светлые земли. По пути ко мне прибились Степан и Никифор, тоже