Когда умолкает кукушка - Ольга Лисенкова

Но животрепещущие вопросы действительно полагалось задавать самому страшному, самому инфернальному персонажу – Пиковой Даме. Понятно, что Лиза, дабы разузнать о своих родителях, обратилась к ней. Инстинкт самосохранения диктует многим отказникам, что их не могли просто выбросить, как непригодившуюся вещь. Их непременно выкрали или, на худой конец, потеряли, – но неустанно ищут и обязательно найдут!

…Одиннадцать часов. Алена проверила спички, укрепила свечи в подсвечниках, поправила колоды. Похоже на Новый год, когда уже хочется спать, слипаются глаза, и ты пялишься на чертовы часы: «Ну когда же?». Стрелки упорно стоят на месте, как машины в пробке. Мелькает шальная мысль: не пойти ли в кровать. Но ты храбришься, ведь до следующей волшебной ночи – целый бесконечный год. Как же без курантов и речи президента? Как без заветных желаний (хоть бы раз что сбылось), записочек, шампанского?

В отличие от новогодней ночи хоть не надо ждать, пуская слюнки, перед столом, ломящимся от изысканных яств. Алена решительно встала и проследовала на кухню, отпилила себе колбасы, плеснула кипятку в кружку с высохшим чайным пакетиком.

Половина двенадцатого. Решимость таяла, но Алена крепилась изо всех сил. Вспомнив, что Лизу в первый раз подвел сбой со временем, сверила по Интернету часы.

Без трех минут двенадцать она зажгла свечи, поставила их рядом с зеркалом и зажала в руке пиковую даму. Заглянула в бесконечный коридор, который распахнули уходящие друг в друга отражения. В тишине комнаты сердце билось гулко. Алена затаила дыхание, как будто пытаясь спрятаться, но вытянула руку и нарисовала на поверхности зеркала податливым помадным столбиком несколько параллельных черточек-ступенек.

Стрелки встретились, а на электронных часах время обнулилось. Она торопливо разорвала картонный прямоугольник: «Пиковая Дама, приди! Пиковая Дама, приди! Пиковая Дама, приди!».

Огонек свечей задрожал от ее дыхания, и в колеблющемся свете Алене показалось, что в зеркале на мгновение мелькнуло что-то пестрое. И… и все.

Ничего не произошло.

Еще минуту Алена вглядывалась в серебристый, дрожащий коридор, потом выругалась и включила лампу. Яростно задула свечи, скорее – чтобы не разбить – сняла со стопки книг второе зеркало и уложила его на стол стеклом вниз. Выскочила в кухню, с размаху швырнула в мусорное ведро разорванную карту и неполную теперь колоду.

Облегчение и разочарование боролись в ней, но сильнее всего была досада. Как она повелась на это? Ладно дети, но у нее-то высшее образование.

Всплыла неуместная мысль: «А вот Конан Дойль верил в спиритические сеансы». – «Ну да, – отвечала она себе ядовито. – В девятнадцатом веке, а не в двадцать первом. В спиритические, а не в пионерские страшилки!»

Нажав на клавишу выключателя, Алена с размаху свалилась на постель и закрыла глаза, полная решимости наверстать потерянные часы сна. Но сон, понятное дело, не шел к ней.

Из окон лился желтый фонарный свет, по стене метались тени деревьев. То и дело луч от автомобильных фар выхватывал комнату из черноты, прочерчивая в воздухе быстро тающую линию. Опять забыла задернуть шторы. Вставать было неохота, и Алена упрямо жмурилась.

«Почему ты решилась на вызывание Пиковой Дамы, ведь ты никогда этим не занималась в детстве?» – пришло ей в голову.

«Ну… потому что Лиза…»

«У Лизы своя жизнь, у тебя своя. Ты же никогда раньше не пробовала вызывать духов. Даже на жениха не гадала с этими зеркалами».

«Да при чем тут жених! Жених-то тут причем?!»

«Жених всегда причем», – прилетело ей, да еще как будто со смешком.

Да что же это, в конце концов?

«Ты знаешь, знаешь… – нашептывал внутренний голос. – Ты ведь знала, но забыла».

«Забыла что?»

«Не что, а как. Как попасть Туда».

«Куда?»

«Куда тебе нужно».

«За Лизой…» – прошептала она себе под нос, чтобы перевести странный разговор в привычную среду.

Внутренний голос смолк, как будто испугался ее сиплого шепота.

«Ты знаешь, но не помнишь, – повторила она себе. – Знаешь, как попасть туда».

Не помнишь? Значит, знала раньше. Когда это раньше? В детстве?

Дети ближе. Дети еще не забыли.

В детстве… в детстве… Она все забывает зашторить окна, потому что боится темноты. Боялась. В темноте все тени становятся причудливыми, любые хранилища – от антресоли до тумбочки – превращаются в убежища монстров. Что уж говорить о темном коридоре, ведущем в туалет, или о зловещем Подкроватье?

Но окна надо закрывать: оттуда тоже смотрят, поджидают, зовут.

Жуть подступила к Алене вплотную и пыталась заглянуть в глаза. Алена помотала головой, не поднимая век. Нет, мы ищем не это, мерси.

Нам нужен портал. Не для злобных духов, а для нормальных… хм… девочек.

Она думала долго. Вспоминала многочисленные фильмы, где по воле автора герои чудесным образом попадали «в сказку». Они пролезали в дупло, спускались в ямы, догоняли загадочных незнакомцев. Падали в кроличьи норы, наконец. Заманчиво, но она в жизни не видала ни одной кроличьей норы. Да и что делать там, под землей?

Что же она знала в детстве?

Закусив губу, она начала сканировать прошлое. Детсадовский возраст? Вроде бы не было никаких попыток вырваться за рамки будничного существования, никаких идей. Школа? В первом классе они всей гурьбой играли в «домик», набивались в какой-то угол и отражали нападения ребят из параллельного класса. Из параллельного класса, не из запредельного мира.

Позже она не делилась мечтами и играми с одноклассниками, которые старались показаться взрослее и циничнее, чем были по возрасту. Сигареты, вино, дискотеки, презервативы. «Ускакали деревянные лошадки».

Но вот в памяти проявился один кадр. Алена в толпе девчонок возбужденно визжит, когда мальчишки прыгают в яму за «трудовым» корпусом. Яма глубиной примерно с рост взрослого человека, прыжок не столь опасен, но это не просто яма, а какое-то допотопное техническое сооружение. Часть его, как потолок, покрывает засыпанная землей бетонная плита, и под эту плиту мальчишки уходят вглубь, за угол, так что их не видно. Что там? Они дразнят девочек, выскакивая из ямы с громкими воплями и, задыхаясь, выдумывают: «Там сверкают чьи-то глаза! Там чудовище!», покатываются со смеху, но потом: «Там клад! Там дверь!». Девочки пугаются, смеются, и никто из них не решается даже спрыгнуть на такую глубину.

Потом Алена не раз проходила там одна и был соблазн посмотреть самой, но она не преодолела страх. Вдруг в яме прячется злодей? Или змея. Гадюка – это очень вероятно. Сердце остановится мгновенно. И пока еще тебя разыщут…

Впоследствии, конечно, этот эпизод стерся из памяти, а вот сейчас таинственная яма встала перед мысленным взором. Разумеется, там не скрывалось ничего, пока Алена не искала портал. Но сейчас… вдруг обнаружится та самая Дверь…

Под завесой ночи эти размышления не казались настолько бредовыми, как днем.

И, приняв решение завтра же (как раз будет воскресенье) отправиться к старой школе, Алена наконец заснула.

Глава 4

Утром она старалась не глядеть в сторону старомодных подсвечников с почти целыми свечами и подглядывающих за ней зеркал. Отложила в сторону надоевшие на работе юбки «приличной длины», напялила джинсы и любимую рубашку в оранжево-белую клетку. В спешке позавтракала, проверила тему поисков Лизы на сайте поисково-спасательного отряда волонтеров – ничего нового – и выдвинулась в сторону школы, пока не успела пробудиться рациональная, взрослая часть Алены.

Сколько лет она здесь не была? После выпускного у нее не возникало ни малейшего желания вернуться сюда, никакой ностальгии. Отношения с одноклассниками не складывались, с учителями было по-разному – но любимая «англичанка» уволилась еще до выпуска Алениного класса, поэтому навещать было некого.

Подходя к школе, она отметила, что сердце забилось чаще. Что будет? Здание перекрасили, забор сменили… Время, время.

В воскресный день она не ожидала никого здесь встретить, но на футбольном поле мальчишки гоняли мяч. Никто не обратил внимания на молодую женщину, обошедшую поле стороной и заглянувшую за корпус.

И ничего тут не было.

Для чего бы ни предназначали сей странный объект в годы советской власти, сейчас яму засыпали. «И правильно сделали, – подумал в Алене педагог, – дети же могут переломать ноги». Ничего не попишешь: очередная версия с таящейся в глубине заветной дверцей, которая откроется только ей, разбилась, как подтаявшая сосулька.

Совсем другим шагом, нога за ногу, Алена поплелась, куда глаза глядят.

Наткнулась на детскую библиотеку.

Вот это место, в отличие от школы, вызвало волну теплых воспоминаний. Именно тут она бывала по-настоящему счастлива, в тиши библиотечных залов, перед полкой, уставленной сокровищами. В любую жару здесь было прохладно, всегда тихо. В каждом из томиков скрывалось приключение, дивный мир, пропасть переживаний – обычно со счастливым концом, ведь это все-таки детские книжки. Истории, где счастливого финала не случалось, Алена забраковывала и не перечитывала впредь. Ганс Христиан Андерсен, например, писал совсем не для детей, а для зачерствевших сердцем взрослых. Английская литература – другое дело. «Винни-Пух», «Алиса», «Питер Пэн», «Мэри Поппинс», «Хоббит» – они, как верные друзья, поддерживали Алену в трудные минуты. А «Гарри Поттер», единственный, с кем знакомы ее ученики, тогда еще не родился. Нынешним школьникам Алена и не пыталась рассказывать про этих героев… Разве что о хоббитах они могли слышать благодаря кино, да еще была тимбёртоновская Алиса-переросток, но, в общем, ученики не интересовались «культурой страны изучаемого языка».