Лукреция Борджиа. Грешная праведница - Наталья Павлищева

– А… а если узнает кардинал Родриго?!

Несколько мгновений Джулия, не понимая, смотрела на подругу, потом расхохоталась:

– Лукреция, ты просто дитя! Родриго сам и подложил меня этой старой развалине! Надеюсь, он не помрет раньше, чем проголосует.

Нет, отец не мог так поступить со своей любимой Джулией.

В ответ любовница кардинала усмехнулась:

– Ты предпочла бы оказаться на моем месте?

– Я?! Но при чем здесь я?

– Старый кардинал хотел тебя, но допустить осквернения своей любимой дочери Родриго не мог, пришлось отдать любовницу.

В голосе Джулии слышался сарказм. Лукреция залилась слезами:

– Ты будешь меня ненавидеть?

– Тебя? Нет, что ты.

– А… кардинала Родриго?

– И его нет. Я получила такие подарки, о которых и мечтать не могла. К тому же он может стать Папой, и если в этом сыграет роль та ночь с кардиналом, то я буду только рада.

Лукреция получила прекрасный урок того, как ради выгоды можно лечь в постель даже со старой развалиной. Она вздохнула: только бы не зря, а то Джулия явно возненавидит ее отца.

Со временем появилось много обвинений Борджиа в симонии, мол, все кардиналы подкуплены, а одному из них даже обещана девственность Лукреции. Едва ли для престарелого кардинала представляла большой интерес голенастая, совершенно не оформившаяся девочка, ведь Лукреция до рождения первого ребенка была просто тощим гусенком, и в возрасте двенадцати лет женской привлекательностью не отличалась. Даже на фреске, написанной знаменитым Пинтуриккьо через несколько лет, Лукреция все еще худенькая и угловатая. Уж если предлагать кардиналу, то кого-то более аппетитного… Может, опытную Джулию? А в экстазе девственность уже не столь важна…

Что касается подкупа, то здесь распространителей слухов подвела арифметика. Кардиналы того времени вовсе не были бедными церковными крысами, это представители самых богатых и влиятельных фамилий Италии, имевшие, в том числе и от предыдущего Папы, большие имения, подкуп таких мог разорить не только кардинала, но и целое государство. Родриго Борджиа, услышав такие сплетни, вполне мог воскликнуть:

– Вы мне льстите!

Даже в свои лучшие, самые богатые годы Родриго Борджиа вряд ли имел такие средства, иначе через несколько лет французы не смогли бы войти в Рим, потому что, имей этакие деньжищи, Борджиа просто мог бы купить себе армию для защиты или перекупить французскую. При выборе нового Папы французский король поддерживал как раз противника Борджиа молодого честолюбивого кардинала Джулиано дела Ровере, вложив в его избрание огромные средства. Дела Ровере после своего поражения стал непримиримым врагом Борджиа на долгие годы. Это был умный, хитрый и решительный враг.

Кстати, став после Борджиа Папой Юлием II, Джулиано дела Ровере получил Святой престол именно так: при помощи симонии, и «отметился» во всех грехах (кроме инцеста), в которых с пеной у рта обвинял Борджиа.

В 1492 году у Борджиа имелись очень серьезные соперники: кардиналы Асканио Сфорца и Джулиано дела Ровере, по сравнению с фамильным богатством которых Борджиа были почти нищими, хотя сам Родриго Борджиа весьма богат. Возможно, сыграло роль именно соперничество кланов; так, если две большие собаки дерутся из-за кости, маленькая вполне может утащить ее себе.

Кардинал Родриго Борджиа был очень силен и богат, но только он, остальные Борджиа, спешно прибывшие из Испании, когда он стал кардиналом, чтобы поживиться чем-то от успешного родственника, поддержать его могли только на улицах Рима, но не в кардинальском Совете. Он не был маленькой собачкой, но за ним не стояла мощь семьи.

И все же именно Родриго Борджиа стал следующим Папой Римским под именем Александра VI. Избрать удалось со второй попытки, но все же удалось. Для многих такое избрание оказалось громом с ясного неба, но ведь против не подано ни единого голоса. Конечно, сторонники Сфорца, не желая, чтобы место досталось дела Ровере, голосовали за Борджиа, а сторонники дела Ровере, в свою очередь, поступили так же против Сфорца. Сомневающиеся кардиналы рассудили, что лучше Борджиа, чем кто-то из его соперников.

Папа был выбран после трех дней совещаний. Конечно, и Сфорца, и дела Ровере затаили к новому Папе ненависть, и если со Сфорца ему позже удалось наладить отношения при помощи брака Лукреции, то дела Ровере остались его врагами надолго, что привело к настоящей трагедии с вторжением французского короля Карла VIII. Но все это позже, а тогда Рим ликовал: Папа избран!

Когда в замок Монте-Джордано принесли эту весть, Джулия и Лукреция визжали от восторга, и донна Адриана снова не делала им замечания.

Лукреция теперь дочь Папы Александра, а Джулия любовница понтифика! Вообще-то, по церковным канонам ни того, ни другого в принципе не могло быть, но кто их соблюдал, эти каноны?

Как Лукреция жалела, что в Риме не было Чезаре! Как ей хотелось разделить радость с братьями! Донна Адриана разрешила девушкам съездить на Пьяццо Пиццо ди Мерло к Ваноцци, чтобы обрадовать и ее, Джулия сначала сомневалась, но потом махнула рукой; в конце концов, Ваноцци давно не любовница Борджиа.

Ваноцци встретила дочь радостными возгласами:

– Лукреция, девочка моя! Я так по тебе соскучилась. Вы забыли свою мать и редко бываете в моем доме. Ты помнишь, как здесь хорошо жилось?

– Я все помню, мама. Позволь познакомить тебя с Джулией Фарнезе, женой Орсино Орсини.

Ваноцци не надо напоминать настоящее положение красавицы, которую в Риме звали La Bella, она хорошо знала, что Джулия любовница отца ее детей. Катанеи смотрела на красавицу с легкой грустью, поскольку прекрасно понимала, что не может конкурировать с юной Джулией в свои уже немолодые для женщины годы.

– Ты красива, Джулия, верно о тебе идет слава в Риме. У Родриго Борджиа всегда был хороший вкус.

Джулия чуть смутилась откровенности соперницы, хотя какая теперь ей соперница Ваноцци? Сама Ваноцци перевела разговор на другое:

– Как себя чувствует донна Адриана? Она не слишком допекает вас своими постами и молитвами? Пишет ли Чезаре? А Джованни?

Лукреция терпеливо отвечала: донна Адриана не допекает, Чезаре ей пишет, а вот Джованни нет, он слишком ленив для этого.

Мать вздохнула:

– О Джованни ходят не слишком хорошие слухи, он не очень усерден и проводит куда больше времени в обществе своих дружков, отнюдь не принадлежащих к лучшим фамилиям Испании.

Лукреции вовсе не хотелось обсуждать неподобающее поведение уехавшего в Испанию брата, она перевела разговор на то, чего ради пришла:

– Я так рада за… кардинала Родриго. Бывшего кардинала.

– Я тоже очень рада за Родриго, он достоин такой чести. Только захочет ли он теперь знать нас всех?

Девушки изумленно переглянулись. Им и в голову не приходило, что Родриго Борджиа, став Папой Александром, может их забыть или даже просто изменить к ним отношение. Ваноцци, почувствовав, что расстроила дочь и ее подругу, засмеялась:

– Я не вас имела в виду, а нас с Джофре. Вас, своих обожаемых девочек, Родриго не забудет ни за что!

Ваноцци хорошо знала Родриго Борджиа, она была права, первым домом, куда отправился новый Папа, едва получив такую возможность, конечно, был замок Монте-Джордано.

Ах, как странно! Лукреция с детства привыкла, что кардиналу полагалось целовать руки, но Папе его сандалии!

Адриана подала пример молодежи, первой простершись перед понтификом:

– Ваше Святейшество, позвольте поздравить вас…

Александр принял этот знак внимания спокойно, словно давно привык к нему. Девушки последовали примеру тетки. И только когда правила были выполнены, Папа похлопал рядом с собой:

– А теперь, мои дорогие девочки, садитесь-ка сюда и расскажите, как вы провели то время, пока мы не виделись.

Адриана решила возмутиться:

– Сидеть рядом с понтификом?

Папа усмехнулся:

– Моя любовь к ним не улетучилась оттого, что я стал наместником Святого Петра.

– Нет, они все равно должны звать вас Ваше Святейшество! – настаивала Адриана.

В конце концов, она была права, Лукреция до конца жизни называла отца «Ваше Святейшество» и привычно падала ниц, чтобы поцеловать ступню. Это настолько вошло в привычку, что даже наедине дочь выполняла этот ритуал. Папа есть Папа, даже если он твой отец. Чезаре так поступал не всегда, но он мужчина, а, как была уверена Лукреция, мужчинам все можно. Правда, не всем мужчинам и по отношению не ко всем женщинам, но Чезаре можно.

Чезаре приехал только через месяц после избрания его отца понтификом, что удивило многих; казалось, Борджиа, столь любивший и ценивший своих детей, должен бы срочно вызвать сына к себе, а он, напротив, назначил Чезаре комендантом Сполето. Назначение брата Лукрецию очень обрадовало, он тут же принялся за дело и распоряжался с толком.

Отцу и сыну оказалось не до взаимных поздравлений, у обоих было дело, и Лукреция получила прекрасный урок, как дело может ставиться выше всего остального. Чезаре Борджиа командовал в Сполето, а Родриго Борджиа наводил порядок в Риме.