Хоровод времен. Всегласность - Константин Бальмонт

То засветится как трут,

То блеснет как изумруд,

То ласкательно-лучист

Задрожит как аметист.

В малом домике пожар,

В храме свечи — Божий дар.

Опрокинувшись в воде,

Кличет в глубь звезда к звезде.

В спадах вод хрустальный звон,

Целый лес заворожен.

В безглагольности озер

Звездно-зыбкий разговор.

А как Ночь на высоте

Отойдет к своей черте,

На прогалине лесной

Расцветает цвет иной.

Он как рдяность нежных ран,

Застыдился, он румян,

Он горит, не хочет ждать,

Хочет вовсе красным стать.

ЛУННЫЙ КАМЕНЬ

Лунный камень, тихий пламень, тихий пламень,

                                     не простой

То прозрачный, то туманный, сребротканный, золотой.

То скользящий, словно в чаще луч-фонарик светляка,

То грозящий, словно в чаще ждет колдун

                                        изподтишка.

То как тайна Океана, что, седой, бессмертно-юн,

То как ранний свет тумана, то как звоны дальних

                                             струн.

То как раковина Моря, что как будто бы горит,

А как будто не для глаза, а для слуха говорит.

То как змеиный свет опала, то как сказка

                                           жемчугов,

Как церковный звук хорала в час спасенья

                                          от врагов.

То как верба в ночь ущерба, или в первый миг

                                              серпа,

Лунный камень, струнный пламень, от тебя в тайник

                                              тропа.

МАЗУРКА

Я видел, как ты танцевала мазурку,

Легко ты скользила в волне звуковой,

И вдруг я увидел — Снегурку — Снегурку,

Растаяла — тучкой летит пред Луной.

Не Солнце пресветлый твой лик озаряло,

Лучи серебристой Луны,

И было воздушно твое покрывало,

И бледные пели в свирельностях сны.

ВСЕЗВЕЗДНОСТЬ

Я хотел бы быть последним между первыми вождями,

Я держал бы стремя богу, видя сонмы звезд

                                       над нами,

Я служил бы как невольник тем, в которых

                                  все — свобода,

Я бы каплей, каплей вспыхнул в пресеченьи

                                      Небосвода.

ПО БЛЕДНОЙ ДОЛИНЕ

По бледной долине приходят, уходят, проходят

                                   несчетные духи,

Там юноши, взрослые, малые дети, и старцы идут,

                                       и старухи.

С Востока на Запад, с Заката к Востоку, и снова

                              на Запад с Востока,

Приходят, уходят, и ходят, и бродят, не знают

                              ни часа, ни срока.

Встречаясь, качают они головами, и шепчут

                                      о благости Бога,

И все, проходя, проиграют цепями, и вечно, и вечно

                                               дорога.

И вдруг от Востока на Запад прольется разливное

                                    красное пламя,

Один усмехнется, другой ужаснется, но каждый

                                почувствует знамя.

И вдруг от Заката к Востоку вернется и злато,

                               и бархат, и алость,

И духи считают, колдуют, гадают, пока не сомнет

                                    их усталость.

Тогда, бесконечно взывая о мести, о чести, о славе,

                                           о чарах,

Несчетные духи, согбенно, проходя г, как тени,

                            в безмерных пожарах.

По бледной долине, в пустыне, как в сплине,

                        доныне безумствуют духи.

И юноши седы, и дряхлые дети, и юны, меж старцев,

                                        старухи.

ЦАРИ СИЯНЬЯ

…Цари сиянья отошли,

Они разгневались на это.

И, старым, нет нам больше света,

Он только там, вверху, вдали.

Лазурные престолы пусты,

Бесцельность превратилась в топь,

В периодическую дробь,

И мраки Ада цепко-густы.

Когда ж окончится наш срок,

И снова будут дни младые,

И снова стебли золотые

Взнесут лазоревый цветок?

ОДИНОЧЕСТВО

Я боялся людей, презирал, ненавидел их,

Через это прошел я, и рубеж навсегда перешел,

Как могу их винить, если Рок мировой всех

                                      обидел их?

Я один, но безгневно, над темными шествиями зол.

Здравствуй, еще и еще, Одиночество,

Я зажег тебе тихую вечернюю свечу,

И немые, как лампада, тайные пророчества

Я качаю в душе, и молчу.

ПТИЦА

И птица от меня летела по Вселенной,

Когда я замолчал на темной высоте.

Внизу крутился вал, дробился, многопенный,

И птица от меня летела по Вселенной,

Непобедимая в крылатой красоте.

Мелькали корабли, как тени в тусклом свете,

Поднявши стержни мачт и зыбя паруса.

На каждом корабле бледнели старцы-дети,

И всюду брат с сестрой, сквозь сон тысячелетий,

Играли в поцелуй, в цветке была оса.

Все было сказано. Кто хочет, будет пленный.

Кто хочет, примет страх чрез Царскую Печать,

И будет враг Земли, и будет враг Вселенной.

Но вал к скале придет, и брызнет сказкой

                                        пенной.

И буду я стоять. И думать. И молчать.

1907. Marzo pazzo. С высокой башни.

Париж. Пасси.

ПЛЯСКА ЗНОЯ

ОН

Хотя он похож на Огонь, он незрим.

Он был, когда не было жалобы:—«Было».

Века перед ним—как молитвенный дым.

А Солнце и Звезды и Месяц — кадила.

Он смотрит в сердца замолчавших людей,

Где страшные вдруг восстают вереницы.

В зрачках он у тигров, в улыбках детей,

И в малом он горле распевшейся птицы.

МЕСТО МОЕ

Место мое — на пороге мгновенья,

Дело мое — беспрерывное пенье,

Сердце мое — из огня,

Люди, любите меня.

Счастье мое — в светловзорной измене,

Сказка моя — и в глубинах, и в пене,

Голос мой манит, звеня,

Звезды, любите меня.

ПО-МОРСКОМУ

В Море, с Морем, по-морскому,

Только грому помолясь,

Я баюкаю истому,

Радость знать перунный час.

Было, будет только это,

Радость лета и весны,

Брызги взрывчатого света

С бурно-взрытой вышины.

Радость молний преломленных,

Пир стозвонных павших плит,

Алый храм в морях бездонных,

И в пожаре — Световит.

МИНУТКА

Дать,

Взять,

Угадать.

То как друг,

А то как гать.

Вечно дева,

Вечно мать,

Звук напева,

Луч мечты,

Крылья молний,

Это ты.

ATOM

Атом — Ангел, вспышка в Море,

Человека не хочу,

Я огонь в немом узоре,

Лучший возглас в разговоре,

В мире битв — молюсь мечу.

Дай мне вечность — опрокину,

Я семь я, и каждый — я,

Не хочу входить в картину

Как черта, и, вольный, стыну,

Но моя мечта — моя.

ОТ АТОМА

От атома — до человека,

От человека — до богов,

И в долгий век Мельхиседека

От звона мигов и часов.

От неподвижности — в самумы

Взметенно-зоркой быстроты,

От тиши — в грохоты и шумы,

В разломы цельной красоты.

Да будет. Это все приемлю.

Отец мой — Ум, и Воля — мать,

Но я слепил из точек землю,

Чтоб снова точки разметать.

АТОМЫ ВРЕМЕНИ

     Мы в извивных

     Вспевах взрывных,

Мы втекаем в Да и Нет.

     Мы в Безликом

     Лик за ликом,

Иней звуков, прах примет.

     Мы свеченье,

     Зыбь теченья

В Океане мировом.

     Дрожь в намеке,

     Малость, строки,

Буквы в рунах, песнь в немом.

     Мы забытость,