Фанатка - Джонатан Бейн

Бар закрылся. Артисты и рабочие сцены, разбившись на маленькие группки, разговаривали на тротуаре. Будь Дине хоть какое-то дело до Тони Риальто, она бы заметила, что его нет здесь: отшитый ею актер давно уже потихоньку сбежал из бара — после того как без нужды отлучился в туалет. Режиссер Сэм опять что-то втолковывал Питеру. Дина смотрела на них и невольно трогала пальцем губу, задаваясь вопросом, как скоро помаде предстоит сойти.

— Еще раз спасибо, — Сэм пожал руку Питеру.

— Не за что, Сэм, я и сам получил большое удовольствие. Ей-богу.

Питер повертел головой, словно что-то выискивая. Улица, где они стояли, не казалась опасной. Просто темно. Тротуары заросли травой, возле них притулились дешевые автомобили. Жители в двухэтажных кирпичных домах и в старых, построенных еще в восемнадцатом веке зданиях мирно спали.

— Высматриваете такси? — догадался Сэм.

— Правильно, — согласился Питер. — Но, по-моему, такси мне не светит?

Режиссер развеселился:

— Вот чертовы нью-йоркцы. Вам нужно в гостиницу?

— Да, если вас не затруднит. — Питер повернулся к Дине: — Где вы остановились?

— В «Бест Вестерн» напротив Капитолия,[1] — ответила она.

Питер улыбнулся, приятно удивленный. На то она и надеялась.

Сэм махнул рукой в сторону древнего понтиака:

— Тогда идемте. Мне в вашу сторону.

Стоя у гостиницы «Бест Вестерн», Питер и Дина провожали взглядом машину Сэма; габаритные огни погасли во тьме, точно закрылись два красных глаза.

Было холодно. Ни людей, ни машин, ни единого звука. Дина не решалась взглянуть на Питера, боясь, что выражение лица ее выдаст. Поэтому она глядела на подсвеченный прожекторами, золотисто сияющий в ночном небе купол Капитолия, сложив руки, как для молитвы. Ей нужны были силы.

— Подниметесь ко мне чего-нибудь выпить? — предложил Питер.

— Не знаю, — она обернулась, — по-моему, я и так уже пьяная.

Он улыбнулся.

У Дины дух занялся.

— Бокалом больше, бокалом меньше — никакой разницы, — Питер с безразличным видом пожал плечами.

Дина всмотрелась в его лицо, пытаясь угадать, о чем он думает. Быть может, они оба хотят одного и того же? Или Питер всего лишь проявляет учтивость?

— Я думаю, в мини-баре найдется «Квантро», — добавил он, как бы уговаривая. Как будто ее нужно было уговаривать!

Крепко зажмурясь, Дина сделала глубокий вдох; ночной воздух был чистый, бодрящий, почти как мятный леденец. Медленно-медленно выдохнув, она улыбнулась и открыла глаза.

— Ну если так, то пойдемте.

Не мчалась же она в этакую даль лишь для того, чтобы смотреть дурацкий спектакль.

Наши желания

— Зеленый значит «входите», — сказала Дина.

Они стояли в коридоре, у двери под номером 506. Питер возился с магнитной карточкой — вставлял ее в щель, ожидая, что красный свет сменится на зеленый и дверная ручка подастся, вынимал, вставлял обратно. С третьей попытки удалось войти.

Его номер был чист, скучен и напрочь лишен всякой индивидуальности. Белые стены, две односпальные кровати с покрывалами в цветочек; на каждой подушке лежал сомнительного вида леденец в обертке. Над кроватями висели репродукции пейзажей. Пейзажи такие, что лучше бы их не рисовали, а художника вообще нельзя было подпускать к кистям и краскам. В ногах кровати, что стояла ближе к двери, находился шкаф, служивший одновременно комодом, мини-баром и подставкой для телевизора. Возле второй кровати стоял маленький столик с двумя стульями, задвинутый в угол между окон, из которых открывался вид на одно из двух озер, разделяющих Мэдисон пополам. Питер никак не мог вспомнить, какое именно озеро — Мендота или Монона. Он спрашивал у администратора гостиницы, когда приехал, да только это, казалось, было уже сто лет назад.

Питер давным-давно не останавливался в гостинице один, не любил он путешествовать в одиночку. В компании гораздо веселей осматривать достопримечательности, вслушиваться в непривычные звуки, смеяться над чем-нибудь смешным. И уж конечно, вовсе незачем одному лежать в постели. Куда как лучше, если есть кого обнять.

Он открыл шкаф и пригнулся, отпирая минибар — маленький встроенный холодильник. Ключ торчал в нехитром замке, словно так и надо: как будто всё в Мэдисоне на доверии, о преступлениях здесь слыхом не слыхали, и любой пьяница, проникнув в номер, отнесется к замку с уважением и не тронет содержимое бара.

Из открывшейся дверцы вылетело облачко пара. В холодильнике оказались пакетики с миндалем (причем наценка была несусветной), жестянки с чипсами, бутылки с питьевой водой, затем лимонад всех сортов, каких только душе угодно, а также импортное и местное пиво. На дверце теснились малюсенькие бутылочки с дорогими благородными напитками.

Пиво, скорей всего, дрянное, а напиток для Дины придется готовить самому. Прикинув, что все удовольствие обойдется ему в двадцать долларов, Питер достал импортное пиво и бутылочку «Квантро», а из морозилки прихватил формочку с кубиками льда. Сосредоточился на деле, вынул из упаковки второй из двух стаканов, полагавшихся ему в номере, — первый он уже использовал, поставив в него зубную щетку, — и бросил в стакан горстку льда. Отправил формочку обратно в морозилку, открыл «Квантро», вылил густой ликер на лед, затем открыл свое пиво и с напитками в руках повернулся наконец к Дине.

Она сидела на кровати, откинувшись назад, опираясь на локти. Ноги ее висели в воздухе, не доставая до пола; коленки не были плотно сведены, но и не раздвинуты откровенно и приглашающе. Дина внимательно наблюдала. Все время, пока занимался напитками, Питер спиной ощущал ее неотступный взгляд. Не переборщил ли он, зазывая Дину к себе в номер? Как-никак стаканчик спиртного на ночь обязывает, предполагая дальнейшие действия — всем известно, какие.

— Вы работаете над новой книгой? — поинтересовалась она.

«Вполне безобидный вопрос», — отметил он, утвердительно кивнув, и подал ей бокал с «Квантро».

— Пишу продолжение, — Питер уселся к столику в углу, лицом к Дине.

Она глянула озадаченно, и он пояснил:

— Роман называется «Прекрасная ложь». По крайней мере это его рабочее название. — Питер помолчал и добавил, словно оправдываясь: — Мне показалось, что история Анжелы не закончена. Я не был готов ее отпустить.

Дина пригубила «Квантро» и очень серьезно спросила:

— А вы не боитесь?

— Чего?

— Что вы… — она повела плечом, — сделаете ошибку?

— Какую?

— Напишете продолжение — но Анжела в нем уже не получится такой реальной.

Питер и сам немало об этом думал. Может ли продолжение испортить впечатление от первой книги? Разумеется, сколько раз уж бывало! Однако он не позволит, чтобы такое случилось с Анжелой. Питер не торопился со второй книгой, выждал несколько лет. Успех первого романа позволил ему не спешить. Питер благоразумно дал своей героине возможность повзрослеть, стать более зрелой — и злой. Анжела училась на своих собственных ошибках.

— Понимаете, я же сам ее создал… — начал он.

— Но в сердцах и умах ваших читателей Анжела… — перебила Дина с горячностью.

Питер тоже не дал ей договорить и докончил фразу сам:

— …вымышленный персонаж.

Дина отвернулась и поглядела на дверь. Питер счел, что она готова уйти, внезапно разочаровавшись и осознав, что фантазии, каковы бы они ни были, пусть лучше останутся фантазиями и не воплотятся в жизнь. Интересно, а ее отец говорил ей, чтобы она была поосторожней с желаниями?

Дина допила «Квантро», однако с места не встала:

— Я бы еще глотнула. Если не возражаете.

Питер поднялся и двинулся к холодильнику. Когда он открыл мини-бар и вынул вторую бутылочку ее любимого ликера, Дина осведомилась:

— А что же ваша жена не приехала на премьеру?

Анжелины слова! В первой книге Анжела называла это «разыграть карту жены». Бросала на стол туз пик, если женатому мужчине случалось ее рассердить: когда женатик разыгрывал из себя холостяка, которому посчастливилось заманить девушку к себе домой. Впрочем, если клиент платил достаточную сумму, Анжела подыгрывала ему до конца.

Питер принес ликер и вылил содержимое крошечной бутылочки в стакан, который Дина поставила на кровать у своего бедра.

— Ведь вы женаты? — продолжала она. — Уже двенадцать лет. Вашу жену зовут Джулианна, она помощник окружного прокурора. У вас есть дочка Кимберли. И золотой лабрадор по имени Гручо. Вернее, помесь лабрадора бог весть с чем.

Питер замер, похолодев. Ушла бы она совсем. Да лучше бы им вовсе не встречаться, не чесать языками. Зачем только он подписал ей книгу? О чем он, спрашивается, думал?

— Откуда вы это знаете?

— С вашего сайта, Питер. Там же все есть — смотри кому не лень, запоминай.