Кто сделал бога (СИ) - Жукова Юлия Борисовна

А утром глаза моего врача были не меньше, чем вчера у этого негуманоида.

— Я четыре раза проверил, — снова и снова повторял он. — Это точно ваш скан. И вот это точно ваш скан месячной давности. Не бывает таких изменений за месяц. Да что за месяц, такого вообще не бывает! Вы как будто во времени откатились на десяток лет! Чудеса, да и только!

Глава 3

3 июля

Доктор Поэма, наблюдающий скептик

Помогал сегодня ребятам составить пресс-релиз по итогам первого месяца работы. Материала собрана куча, но поскольку мы совсем не знали, чего ожидать, вышло, что понадкусывали объект со всех сторон, а доказательно ничего представить не можем. Про физиологию вообще хоть не начинай — ни белков, ни ДНК, при этом питается органической пищей, а что с ней происходит внутри организма — кто бы знал, ни один прибор пока ничего внятного не показал. Психология тоже… своеобразная. То вроде кажется, социальный такой товарищ, эмпатичный, а то вдруг — как отрезало. Страшновато, конечно. Ребята стараются вида не подавать, но за спиной у подопытного иногда переглядываются очень красноречиво. Я бы ещё был уверен, что он затылком не видит. Телекинез же вот зафиксировали…

Что-то внятное пока удалось извлечь только лингвистам. Сравнивали паттерны обучения с таковыми у ИИ. Ну, об обучении тут вообще приходится говорить с осторожностью, потому что все предъявленные языки (восемь штук) подопытный понимает в равной степени, если находится в одном пространстве с говорящим на языке. Конкретное расстояние играет второстепенное значение, важно отсутствие стен и дверей. Даже если подопытный стоит в паре дюймов от носителя языка, но между ними дверной проём, ничего не получится, а вот тренировочное поле при корпусе он охватывает полностью.

При этом господин Умукх овладевает языком в той мере, в которой им владеет говорящий, и только если говорящий собственно говорит на языке вслух. Разного вида записи он начинает понимать только после первичного овладения через живого говорящего, а незнакомый письменный текст он не воспринимает вовсе. То есть получается, что он как-то считывает языковые структуры прямо из сознания говорящего, и эта мысль внушает трепет. К счастью, ни на что похожее на чтение мыслей он вроде бы не способен.

Однако в результате овладение языком у него происходит как бы в два этапа: сначала он слушает речь живого говорящего, желательно направленную на него самого: например, это может быть просьба или рассказ о каком-то событии, которым говорящий хочет поделиться. Из этого источника господин Умукх получает большую часть языковых средств за исключением слов и выражений, смысла которых не знает ни на каких других человеческих языках. Например, он понимает слова “звезда”, “звёздочка” и “лопата”, но сломался об “лопатку” и “лопаточку”, потому что не знал понятий, стоящих за этими словами, и из контекста вычленить их смысл вообще не смог. Вот это поведение и удалось сравнить, потому что ИИ как раз с выведением из контекста худо-бедно справляется.

Работа с незнакомыми словами сильно утомляет подопытного, поэтому мы достаточно рано закончили. Памятуя о его любви к сладкому и пахучему, одна из исследовательниц принесла из дома чуть перезрелых фруктов, и господин Умукх за обедом уминал их за обе щеки, хлюпая, причмокивая и жужжа от удовольствия. Однако фруктов было много, и, съев половину, подопытный застыл, пожирая глазами остальное.

— В эту форму больше не помещается, — расстроенно сообщил он, как будто впервые узнал, сколько может съесть за раз.

Исследовать его другие “формы” мы пока не готовы. Для этого нужны ксенобиологи и ещё неизвестно кто, может, топологи… Короче говоря, в начале эксперимента мы согласовали с господином Умукхом, что он пока не будет, по его собственному выражению, “превращаться”, чтобы не сбивать нам вообще все данные.

— Ну, заберите к себе, потом доедите, — предложила лаборантка.

Господин Умукх как-то напрягся и протянул:

— Не могу…

— Почему? — удивилась лаборантка.

Взгляд господина Умукха заметался по комнате, но ничего не нашарил.

— Не знаю… Нельзя.

— Вам кто-то запретил приносить еду в комнату? — уточнил я.

— Не знаю, — повторил господин Умукх и сгорбился так, что почти коснулся носом края столешницы.

Больше мы от него ничего не добились.

Сотрудники стали расходиться по домам — что толку, подопытный устал и на вопросы отвечать отказывался. Я тем временем вспомнил, что обещал поскорее ответить на несколько писем, и решил не откладывать до возвращения домой, а заняться этим прямо в столовой, благо здесь весьма комфортно, связь быстрая и никто не отвлекает.

Ну, насчёт последнего я немного просчитался: из коридора донеслось чудовищно фальшивое пение. Я сначала даже подивился, кто это на закрытом объекте практикуется в караоке, но когда расслышал шаркающий аккомпанемент швабры по полу, узнал певицу. Она приближалась ко входу в столовую. Господин Умукх отмер и уставился на дверной проём, хмуро ожидая её появления.

Наконец госпожа Зина возникла в дверях — задом наперёд с неизменной шваброй. Я вообще поражаюсь, почему руководство не запустило здесь робот-пылесос, хоть бы и моющий… Хотя как знать, как отреагирует на такую штуку подопытный.

Рулады не прекращались. Голос у уборщицы был сильный и глубокий, но вот по нотам она не попадала ни по одной. Уже войдя в столовую, госпожа Зина развернулась и наконец заметила нас.

— Ой! — воскликнула она на середине куплета. — А я думала, все ушли!

— Господин Умукх тут живёт, он не уходит, — напомнил я, внезапно заволновавшись, так ли это. Что если когда персонал расходится, подопытный тоже отправляется гулять?..

— Этот-то да, — охотно согласилась уборщица, немного успокоив меня. — Но ему-то что, а вам вот я работать мешаю, наверное. Вы уж извините, я думала, нет никого, а мне ж медведь на ухо наступил, вам слушать-то… Вы извините.

— Да ничего страшного, — заверил я, покривив душой из вежливости.

— Ой да страшное, страшное, — засмеялась уборщица, замахав на меня рукой. — Сама знаю. Тут просто акустика в коридоре — как в концертном зале. Мне бы слух нормальный — вот бы я тут напела, пока нет никого! А так даже самой паскудно иногда. Ну да ладно, что я болтаю, вам же работать надо… Я попозже тогда сюда зайду.

С этими словами она подхватила ведро и удалилась по коридору. Вскоре издалека снова стали доноситься отголоски популярных композиций, но сейчас они мне слух не резали — не знаю, может, волшебная акустика коридора внесла свою лепту.

Господин Умукх всё это время таращился расфокусированным взглядом в дверной проём, а потом снова вспомнил про свои фрукты и умял ещё парочку.

— Там холодильник есть, — сжалился я. — Уберите до завтра.

— Что такое холодильник? — оживился господин Умукх.

Я решил, что исследовательский корпус всё же не лучшее место для сосредоточения.

3 июля

Зинаида Матвеевна, уборщица

Тётя Зина вернулась в столовую спустя час. Мух всё ещё сидел там, но в этом не было ничего необычного: после ухода учёных он обычно болтался или в столовой, или в рекреации, не зная, чем себя занять. Они б ему хоть домашнее задание давали, надо же развивать ребёнка.

Мальчишка сгорбился над планшетом, да так увлёкся, что даже не заметил её появления. Что же эти учёные-кипячёные не проведут ему курс цифровой грамотности? Мало ли что он убогий, так ведь пропадёт!

— Что ты там всё читаешь? — заворчала тётя Зина, шуруя шваброй под столами. Опять липкого чего-то налили на пол, ну что за люди…

— Про холодильник, — ответил Мух.

Тётя Зина мученически вздохнула.

— Шёл бы погулял, погода вон какая хорошая, солнышко. Сидишь тут целыми днями в четырёх стенах.

— Меня просили наружу не ходить, — сообщил Мух, рассеянно взглянув в окно.

— Кто просил-то? — насторожилась тётя Зина. Не под замком же он тут?