Ловля млечника на живца - Виталий Забирко

Всё это я знал и без консула: готовясь к экспедиции, я основательно разобрался в психопотенциальных возможностях аборигенов. А они были огромны. Статичный патриархальный уклад их почти миллионнолетней истории не позволил пиренитам развиваться по технологическому пути, а повёл их по бесконечной дороге медленной эволюции парапсихологических наклонностей. К счастью, этот путь хоть и создал из пиренитов экстрасенсориков, но эволюционировавшие вместе с психикой физиологические особенности организма не позволяли направлять психоэнергию вовне. Не будь такого ограничения, пирениты давно бы правили Галактикой. Матушка-природа лишний раз показывала, что не допустит бога над собой. И если какой-то вид она чем-то щедро одаривала, то всегда можно было найти, чем она его жестоко обделяла. Человечеству достались непомерное честолюбие, рациональное мышление и логическое восприятие мира, позволившие владеть и управлять материей. Пиренитам - величие духа и тайны сознания, но абсолютное равнодушие к материальным благам. Соприкасаясь с материальным миром, они брали от него только то, что необходимо для поддержания своей физической оболочки. Как и человечество обращалось к духовному лишь при наличии хоть минимального материального комфорта. Именно это обстоятельство и сыграло огромную роль в том, что я оказался здесь. Не будь Пирены, я бы никогда не отважился на ловлю млечника. Но консула я не собирался ставить об этом в известность. Как, впрочем, и никого другого.

Пирена давно пережила свои геологические молодость и зрелость и вступила в предзакатный период спокойной тихой старости. Когда-то мощные тектонические разломы превратились в щебневые и песчаные пустыни, перемежавшиеся бесконечными лёссовыми плато и рыхлыми породами континентальных осадочных отложений. Горные кряжи выветрились и просели, почти все озёра и впадины занесло илом, и только хребет Хэнэ пока ещё противостоял эрозии. Поверхность Пирены выровнялась и, обезводев, сбросила с себя растительность. И жизнь отступила к берегам ещё сохранившихся рек да немногих озёр. Но с высоты пяти километров она совсем не просматривалась: зелено-жёлтые листья местных растений сливались с разводами серо-рыжеохристой почвы, и пейзаж планеты сверху напоминал марсианский ландшафт. Даже реки, насыщенные до предела взвесью лёсса и осадочных отложений, имели молочножёлто-бурые цвета и не отблёскивали на солнце.

Приземлились мы на песчаном берегу небольшого озера Таньтэ рядом с селением хакусинов, и птерокар сразу окружила восторженная толпа аборигенов. По-моему, единственное, что сближает пиренитов с людьми - это любопытство. Но если человек смотрит на необычную вещь с утилитарной точки зрения, оценивая, что она собой представляет, и стоит ли стремиться заполучить её в свою собственность, то любопытство пиренитов абсолютно бескорыстно. Мысль о том, что необычной, выходящей за рамки их патриархального уклада вещью можно владеть и как-то ею пользоваться, им чужда. Их цивилизация основана на чистом созерцании и осмысливании увиденного.

Хакусины помогли выгрузить из птерокара моё снаряжение, а затем провели к Колдуну. Колдун нас встретил, сидя на циновке перед своей хижиной. Пожалуй, и в племенах, где уважали прежде всего физическую силу, ему была бы уготована роль вождя. Высокий, чуть ли не с меня ростом, грузный, в отличие от своих соплеменников, с непомерно крупной головой и неподвижным тяжёлым взглядом чёрных глаз.

- Здравствуй, Ниобе, - сказал он. - Приветствую и тебя, тёмный человек.

Транслингатор, заблаговременно прицепленный мною к мочке уха, мгновенно перевёл его слова.

Ниобе с удивлением покосился на меня.

- Здравствуй, Колдун, - сказал он. - Это - господин Бугой с Земли. Он...

- Знаю, - оборвал его Колдун и жестом предложил нам сесть на циновки напротив себя.

Мы сели. Колдун смотрел мне прямо в глаза пронизывающим взглядом. Обычной улыбки аборигенов на его лице не было. Хорошо, что полгода назад мне вживили в подкорку мозга электроды, и теперь мой череп прикрывала экранирующая сетка. Правда, экранирование предназначалось от другого, но не будь его сейчас, на моей экспедиции можно было поставить крест.

- Почему ты прячешь свои мысли? - напрямик спросил Колдун.

- Я иду на опасную охоту, - также прямо ответил я.

- На бабочек? - приподняв брови, удивился Колдун.

Видно, все сведения обо мне он уже извлек из головы Ниобе.

- Эта бабочка - хищный психофаг.

Колдун задумался. Похоже, транслингатор достаточно точно перевёл ему смысл сказанного. Зато Ниобе недоумённо но уставился на меня.

- На Пирене таких бабочек нет, - наконец сказал Колдун.

- Людей на Пирене тоже не было, - возразил я. - Но мы пришли. Прилетит и млечник.

Колдун вновь задумался.

- Хорошо, - тяжело уронил он. - Все имеют право на тайну своих знаний. Что ты хочешь?

- Я хочу купить у вас трёх выносливых долгоносов и нанять проводника.

- Я понимаю, что ты подразумеваешь под словами "купить" и "нанять". Но у нас так не делается. Мы делимся всем, чем можем. Выбирай себе проводника, а он подберет из стада лучших животных.

Я оглянулся. Полукругом нас обступила толпа аборигенов. Все они доверчиво улыбались, и каждый готов был сопровождать меня.

- Я полагаюсь на ваш выбор, - уклончиво ответил я. Но в этом уступать Колдуну не собирался.

Колдун помрачнел.

- Когда ты уходишь? - спросил он.

- Сейчас.

По лицу Колдуна заходили желваки. Он встал.

- Темны твои мысли, пришелец Бугой, - глухо сказал он. - С тобой пойдёт Тхэн.

Он повернулся ко мне спиной и, не проронив больше ни слова, скрылся в хижине.

"Чёрт! - пронеслось у меня в голове. - Видно не так уж безукоризненна сетка экранирования, как мне обещали!" Холодок страха заструился между лопатками. Но отступать было поздно.

Тхэн оказался улыбчивым парнем с весёлым взглядом и беззаботным характером. Не мешкая, он привёл трёх тягловых долгоносов, мы навьючили на них экспедиционное снаряжение и, не откладывая, тронулись в путь. Ниобе, вконец растерянный после нашего странного, непонятного ему разговора с Колдуном, что-то невразумительно бормотал на прощание, но мне было не до него. Мне тоже очень не понравился разговор с Колдуном, и я спешил как можно быстрее покинуть селение. Поэтому я сухо попрощался с консулом, напоследок ещё раз предупредив его, чтобы он не вздумал вызывать меня по рации, или навещать на птерокаре.

Провожали нас всем селением с весёлыми шутками и добрыми напутствиями. Вначале я воспринял это благодушно, однако, когда мы прошли уже километра три по берегу озера и достигли истока Нунхэн, а толпа всё не отставала, я понял, что "провожание" может затянуться до самого устья реки. Причём на полном серьёзе из справочника мне был хорошо известен благожелательный нрав аборигенов и их готовность оказывать помощь вплоть до самопожертвования. Тогда я поблагодарил всех и объяснил, что такое количество сопровождающих будет мешать мне охотиться на бабочек. Слово "мешать" для пиренитов, как табу. С многочисленными извинениями они, наконец, отстали.