Знаменитые морские разбойники. От викингов до пиратов - Рудольф Баландин

Во время плавания, блуждая в океане, Бьярни, сын Херьюлфа, увидел на западе лесистый берег. На эту сушу он не сошел. В 985 году сын Эйрика Рыжего Лейф, узнав о неведомой земле, решил добраться до нее. Это ему удалось в 1000 году. С тех пор его стали называть Счастливым. Так был открыт европейцами Новый Свет. Но обосноваться здесь надолго норманны не смогли. По-видимому, они не поладили с аборигенами.

В первой половине IX века в Норвегии начались междоусобицы. Победил король Гарольд Гарфагр (Прекрасноволосый), объединив страну. Пиратские дружины вынуждены были подчиниться (что сделали немногие) либо покинуть родину.

Эти странники по северным водам открыли Исландию, Гренландию, Новый Свет. Обычно из них упоминаются в сагах вожди или наиболее свирепые воины. Но об одном сохранилась память по другой причине.

Этот эпизод ярко отражает силу духа викинга, закаленного в борьбе со смертельно опасной морской стихией. В «Саге об Эйрике Рыжем» рассказано о смерти Бьярни, сына Гримольфа. Его корабль в открытом море стал тонуть. Экипажу оставалось перейти в лодку, которая не могла вместить всех.

Стали тянуть жребий. Юноша, которому выпало умереть, воскликнул:

— Ты намерен меня оставить здесь, Бьярни?

— Выходит, так, — ответил он.

— Не то обещал ты мне, когда я последовал за тобой из отцовского дома в Гренландии.

— Ничего не поделаешь. Но ответь, что ты можешь предложить?

— Я предлагаю поменяться местами, чтобы ты остался здесь, а я перешел туда.

— Пусть будет так, — ответил Бьярни. — Ты, я вижу, очень жаден до жизни и думаешь, что трудная вещь — умереть.

Они поменялись местами. Тот человек перешел в лодку и добрался до Исландии. Корабль с Бьярни затонул. Имя Бьярни сохранилось в памяти потомков. Юноша, которого он спас, остался безымянным.

Эпоха викингов

Настоящего викинга — искусного мореплавателя и отважного воина — смерть подстерегала с того момента, как только он выходил в море. Смерти они боялись меньше, чем бесчестия, обвинения в трусости.

На этот счет хорошо сказано в эпосе «Беовульф»: «Каждый из нас придет к концу в этом мире; пусть же тот, кто может, завоюет славу, прежде чем умрет, ибо это лучшее, что останется мертвому».

Вот какие их предприятия викингов перечислил историк А. Я. Гуревич. Пиратство в северных морях. Сезонные набеги на иноземные поселения отдельных дружин с целью грабежа. Нападения объединенных отрядов для захвата добычи и оккупации территории с последующим ее заселением или взиманием дани. Экспедиции с целью заселения пустующих земель. Морская торговля, основание факторий и торговых баз.

Чаще всего каждое из этих занятий сочеталось с другими. Поначалу преобладали экспедиции торговые, переселенческие, а также отдельные разбойные набеги. Со временем нападения приобретали все более организованные и массовые формы.

К середине IX века флотилии викингов насчитывали десятки, а то и сотни кораблей. Отдельные города и княжества не могли им противостоять. Викинги имели преимущества: внезапность нападения, четкую военную организацию, презрение к смерти. А рассказы о свирепых варварах, рассекающих на части мирных священников и разрывающих могилы в поисках драгоценностей, наводили ужас на местных жителей.

Первым попытался обосноваться в Ирландии норвежский конунг (князь) Тургейс Он высадился с дружиной на севере острова в княжестве Ольстер, захватил несколько городов и попытался распространить свою власть на всю страну. Однако в 845 году он был убит.

Его дело успешно продолжил Олаф. Его база находилась на Гебридских островах. Он собрал под свое командование несколько тысяч викингов. В 853 году его флотилия высадилась на берегах Ольстера, не встретив сопротивления. Они двинулись на юг и осадили крупнейший город Ирландии Дублин.

Нашествие сотен дракаров с вооруженными решительными викингами произвело на горожан большое впечатление. Они знали: тем, кто оказывает сопротивление, морские пираты пощады не дают, а непокорные города сжигают.

Ирландцы сочли за лучшее признать своим королем Олафа и стать его данниками, выплатив крупный «штраф» за убийство Тургейса. Олаф получил власть над Ирландией и вдобавок прекрасную возможность совершать пиратские набеги на западные берега Британии. Он стал первым моряком-разбойником, ставшим королем.

…Нашествие на Западную и Южную Европу викингов, а также их успехи вызывают изумление. Откуда взялось такое воинство? Это же не бесчисленные орды степных кочевников. Как смогли малочисленные жители Северной Европы захватывать прибрежные укрепленные города, проходить по крупным рекам вглубь стран?

Впору вспомнить гипотезу историка и географа Л. Н. Гумилёва о «пассионарности», какой-то биохимической аномалии, пробуждающей в людях энергию, творческий энтузиазм… Увы, ничего такого биохимики не обнаружили. Есть только наркотики и препараты, возбуждающие на некоторый срок активность, после чего следует упадок сил, депрессия.

Незачем сочинять сомнительные гипотезы, когда есть достаточно убедительное объяснение активности кочевников степей и моря. Одна из главных причин: подобно любым животным, люди в благоприятной среде размножаются ускоренно.

«Когда читаешь описание опаснейших экспедиций, зверств и алчности викингов, задаешься вопросом: да что же за люди? Откуда у них такое жестокосердие и презрение к смерти? Сколько их погибло в холодных бурных водах! На вожделенных берегах ожидал их отчаянный отпор местных жителей, защищавших свой очаг, нелегким трудом нажитый скарб, детей и родителей. После удачного набега судно, отягощенное добычей и пленниками, вновь рисковало кануть в морскую пучину.

И всё-таки викинги отправлялись в походы, полагаясь на удачу, на милость богов и природных стихий. Почему?

Сказывались природные условия Скандинавии. Полуостров, всего лишь десять тысячелетий назад освободившийся от мощных ледников, горист и покрыт преимущественно неплодородными песчано-каменными отложениями. Даже сейчас в Норвегии обрабатывается всего 3 % всей площади, в Швеции только втрое больше.

В Средние века началось активное освоение земельных угодий, выжигание и вырубание лесов. У одного из первых шведских конунгов было даже прозвище «Лесоруб». Скандинавы выращивали преимущественно овес и ячмень (рожь и пшеницу — в южных районах), варили пиво, занимались скотоводством, охотой, рыбным и китобойным промыслами.

Улучшение условий жизни способствовало росту населения. До некоторых пор это не мешало благосостоянию и стимулировало более активную сельскохозяйственную деятельность. Но почвы истощались, луга тоже, лесного зверя становилось все меньше, а кормить приходилось все больше ртов.

Стали практиковать детоубийство. Новорожденного приносили к отцу, который определял его судьбу. Если ребенка не могли или не хотели оставить в семье, его относили в лес. Так поступали чаще всего с девочками или ослабленными младенцами. Были ещё «люди, обреченные на могилу» (гравгангсмены). Детей, которых родители не могли прокормить, помещали в открытую могилу; любого из них можно было взять себе, остальные умирали. Во времена голода порой убивали стариков.

Все это было не проявлением дурных наклонностей скандинавов, а стихийно сложившимися принципами борьбы за выживание рода. Личные эмоции отходили на второй план. Благодаря отбору наиболее крепких, крупных, здоровых детей скандинавы отличались отменными физическими качествами. А необходимость убийства собственных чад воспитывала сдержанность, суровость и жестокость.

Природными условиями объясняется и пристрастие скандинавов к морскому делу. Небольшие разрозненные участки плодородных земель содействовали ведению усадебно-хуторного хозяйства. Сложный рельеф и леса осложняли сухопутный транспорт, торговлю, коммуникации. Водные пути были наиболее удобны.

Избыток мужественных сильных мужчин благоприятствует процветанию данного племени лишь до тех пор, пока есть возможность добывать хлеб насущный мирным трудом. Показательно, что до походов викингов многие скандинавские усадьбы именовались «Золотой двор», «Прекрасный двор», «Дом сильного», «Жилище благородного», «Богатая обитель», «Двор радости». Хотя взаимоотношения между домами и родами сильно осложнялись и ужесточались обычаями кровной мести.

Вокруг владений «стурманов» («сильных людей») группировались мелкие хозяйства зависимых или обедневших. Был и правитель области — конунг или ярл (князь, король). Родовая организация общества благоприятствовала созданию дружин, готовых на бандитские операции при строгом единоначалии.

Торговля и пиратство стимулировали появление в Норвегии, Швеции и Дании городов. Но даже наиболее крупные из них не шли еще в сравнение с портами южных морей. Арабский путешественник Аль-Таруши, посетивший в середине X века крупный датский порт Хедебю («Город язычников»), сообщает, что там вследствие бедности часть новорожденных детей топят в море, а пение жителей подобно вою диких зверей… А ведь для Северо-Западной Европы этот портовый город, расположенный на перекрестке торговых путей всех прибалтийских стран, считался процветающим культурным центром.