Тропинки к паучьим гнездам - Артур Х. Рикка

судьбы. Бывший подполковник, он был разжалован до капитана из-за своих запоев во время несения боевого дежурства и за неуважительное отношение к высшему командному составу. До этого Стасов занимал высокую должность зам. командира полка по полит. части, но после всех его злоключений был понижен в должности до командира роты.

Когда у Стасова начинался запой, на вышках караулов все приходило в движение. Раз в месяц совершенно трезвый Стасов, заступая начальником караула, начинал поглощать неимоверное количество браги, которая хранилась вдали от глаз начальства, на чердаке караульного помещения. В тот же вечер все караульные и часовые, зная, как несет свое «боевое дежурство» капитан, старались редко попадаться ему на глаза, а если уж такое случалось, то моментально выполняли все его приказания.

В это время часовые КПП прятались подальше за укрытия, так как Стасов ночью выходил «на охоту». Охотничьи инстинкты капитана проявлялись весьма своеобразно — будучи когда — то снайпером он, пьяный вдрызг, поднимался на ближайшую сопку и начинал палить по тускло мерцающим фонарям КПП из «калашникова». Даже в таком состоянии и из такого оружия Стасов умудрялся попадать в цель.

Утром, проклинающий на чем свет стоит своего кореша, Лемешев угрюмо доставал заранее припасенные лампочки, раздавал часовым, чтобы те вкрутили их на место, и никто из вышестоящего начальства случайно не заметил того, что натворил его друг. Потом он шел домой к Стасову, который каялся, клялся и божился, что больше капли в рот не возьмет. Вот такой был капитан Стасов, которого ласково и уважительно называли в солдатской среде «батей».

— Ну что, капитан, не углядел. Сидишь себе в караулке, чаи попиваешь, а у тебя под носом друг друга убивают! — «Батя» тяжелым взглядом смотрел на меня, ожидая реакции на сказанное.

— Виноват, товарищ капитан! Но при первом же предупреждении оператора «тревожная группа» вместе со мной вышла на периметр…

— А мне насрать — при первом или при втором! Превратили армию в дерьмо на палочке! Да за такое в наше время имели, как худых свиней! … — орал в сердцах «батя», а у меня отлегло от сердца. Если Стасов перешел на отвлеченные темы дисциплины и «ихних дней», это означало, что я вызван для проформы.

Я стоял и слушал отборнейший мат на тему зеленых салаг и их поведения.

— Ладно, капитан, хрен с ним, со всем этим — просто пацана жалко, ведь так и не понял, что натворил, салага херов. — Стасов устало взглянул на меня. — Сейчас придет старший лейтенант. Вместе с ним проведешь разъяснительную работу среди служащих. Кропиленко! Лебедя сюда!

Дверь открылась, и в кабинет к Стасову вошел мой знакомый Константин.

— Знакомьтесь! Капитан Степан Карташов, — Стасов церемонно указал рукой на меня, потом кивнул в сторону Кости, — Лейтенант Лебедь. Доложите о результатах работы лично мне. Свободны. … Оба!

Мы переглянулись с Костей, отдали честь Стасову и вышли из кабинета. На следующий день «батя» ушел в очередной запой…

Есть люди, которые как бы «прошивают» собой твою жизнь. Их можешь долго не видеть. О них можешь долго не слышать. Но вдруг они появляются в твоей жизни. Появляются ненавязчиво, как будто случайно. Проводят с тобой какое-то время и снова исчезают. И у тебя не возникает, как бывает часто в других случаях, вопроса — «почему их так долго нет?». Потом, а может и никогда, ты понимаешь, что на самом деле они делают на твоей жизни очередной стежок собою. И тогда ты начинаешь ожидать их появления, но при этом удивляешься, если они появляются чаще обычного. Я их называю «люди-стежки».

Таким «человеком-стежком» был для меня Костя Лебедь. Я всегда хорошо к нему относился. Он не был со мной особо откровенен, да и я тоже не открывал ему душу, но мы симпатизировали друг другу.

… Разъяснительную работу среди состава мы провели в тот же день. Наш лексикон и стиль мало чем отличались от стиля разъяснений, которые сделал мне Стасов у себя в кабинете. А вечером я сказал Косте, что не плохо бы было отметить нашу встречу. К тому времени мне выдали служебную квартиру, и мы решили посидеть у меня. Костя предложил пригласить свою знакомую, работающую продавщицей в магазине, а у знакомой, естественно, оказалась подруга. И мы в предвкушении приятного вечера, купив нехитрую снедь и несколько бутылок «Столичной», отправились ко мне. Девушки должны были прийти позже.

Зайдя в квартиру, Костя чинно осмотрел ее:

— Хоромы! … Очень даже! Вот, что значит звание… — он хитро улыбнулся.

— Да брось ты… — отмахнулся я. — Времянка, она и есть времянка. — И достав бутылку водки, стал ее открывать.

— Ну что, … по пятьдесят за встречу, а потом накроем стол? — не дожидаясь ответа, я уже разлил водку в две рюмки. Одну с напускной важностью вручил Косте, вторую взял сам.

— А что? … Больные что ли! — Костя взял рюмку. — Ну, за встречу! За удачу! … В общем, будем! — и, чокнувшись со мной, лихо по-гусарски, залпом выпил водку.

— Будем. — Откликнулся я и опрокинул свою рюмку. — Так, а теперь за работу, лейтенант Лебедь!

— Есть, товарищ капитан!

И Костя комично взял на караул кухонным ножом.

Поскольку сам жилой район городка был маленький, то встречать знакомую Кости с ее подругой было незачем. Они и так прекрасно сориентировались в надиктованном Костей адресе, и вскоре раздался звонок в дверь. Костя пошел открывать, а я поспешно довел до ума созданный нами на столе натюрморт.

Знакомую Кости звали Зиночка — стройная, невысокая, с пышно взбитой прической и миловидным лицом она оставляла очень приятное впечатление, чего трудно было сказать о ее подруге. Сам Костя, видно тоже не ожидал такого расклада и, судя по всему, был разочарован не меньше моего. Шура, как представилась подруга, выглядела противоположностью Зиночки. Дородная, с химией на голове и тяжелыми чертами лица она могла вызвать только желание подчиняться. Работала она, как потом выяснилось, врачом в местной поликлинике, и, возможно, была даже врачом хорошим, но в создавшейся ситуации ее профессионализм интересовал нас с Костей меньше всего.

Костя, бросив на меня виноватый взгляд, воскликнул нарочито бодрым голосом:

— Ну! Присаживайтесь за стол, познакомимся поближе, — и снова взгляд в мою сторону.

Галантно улыбнувшись, я пододвинул стул Шуре. Та, церемонно кивнув, неловко подтянула юбку и села. Костя уже поспешно разливал водку, что-то весело щебеча своей Зине. Я невольно с завистью посмотрел в их сторону.

— За наше знакомство! — Костя поднял стакан, и все выпили.

— Шурочка, закусывайте, не стесняйтесь. — Костя, видимо, решил взять инициативу в свои руки, так как я