Любовь тебя найдет - Джанет Гоувер

— Кен все еще в гараже? — поинтересовался Питер, вновь водружая на голову свою пропыленную широкополую шляпу.

— Наверное. — Ее муж с самого утра занимался профилактикой и текущим ремонтом мотоциклов, которые практически ежедневно использовались для перемещения по их обширным угодьям.

— Ну ладно, пока, сестренка. Увидимся позже.

Питер спустился по лестнице, перешагивая сразу через две ступеньки, и двинулся по утоптанной коричневой земле подворья в сторону хозяйственных построек. Дженни проводила его взглядом.

Эти старые деревянные сараи с железными крышами, темные и прохладные внутри, не так уж давно были местом ее детских игр. А жерди, огораживающие загоны, служили ей и качелями, и каруселями.

Прикрыв глаза, Дженни слилась с тишиной и покоем, царящими в доме, где она родилась и выросла. Лишь изредка было слышно, как пощелкивает расширяющаяся под солнцем крыша, да еще с выгона доносилось карканье ворон. Все эти звуки были такой же частью ее жизни, как и привычная красно-коричневая почва под ногами. Две тысячи квадратных километров полупустынной территории вряд ли соответствовали чьим-то представлениям о рае, однако она любила этот край и, конечно же, будет о нем скучать.

Дженни взяла со стола пакет и распаковав, извлекла из него корреспонденцию и периодику. Почтовый самолет должен был также доставить кое-какие продукты, заказанные ею вчера по телефону. Питер, разумеется, оставил коробку на кухне, и с ее разбором можно было подождать. Дети скоро доделают уроки, и потому у нее не так уж много времени, чтобы спокойно просмотреть почту, включая письма от претенденток на должность няни. Хотя в действительности Саре и Крису была нужна не столько няня, сколько мать. Также, как и Питеру — жена…

Внимание Дженни вдруг привлекла обложка одного из журналов.

Точно!.. Жена!

Она быстро перелистала несколько страниц.

Замечательно! Это то, что нужно! Питер очень часто выручал ее, и теперь пришла ее очередь помочь брату. Взяв журнал, Дженни прошла в просторную комнату, которая прежде была кабинетом ее отца, а теперь служила учебным классом для его внуков.

— Ну, как ваше домашнее задание? — поинтересовалась она у близнецов.

— Мы все сделали, тетя Дженни, — ответила Сара, серьезная и умная девочка, очень похожая на свою мать.

— Можно, мы теперь пойдем помогать папе? — спросил Крис.

— Нет, — мотнула головой Дженни. — У папы с дядей Кеном и так дел невпроворот, не хватало еще, чтобы вы путались у них под ногами.

На детских лицах читалось разочарование.

— Но если вы поможете мне разобрать доставленные продукты, — продолжила Дженни, — а потом еще полчасика не будете мне мешать, то тогда мы сходим в гараж все вместе.

— Ура! — Загорелые ребячьи руки на пару мгновений обвили ее шею, после чего племянник с племянницей выбежали из комнаты.

Компьютер остался включенным.

В соответствующей строке Дженни быстро набрала веб-адрес журнала «Жизнь Австралии» и через несколько секунд пробежала взглядом появившуюся на экране страницу. Журналу требовалось фото. Ну что ж, совсем недавно она как раз фотографировала Питера, чтобы переслать снимки их родителям. Создав файл, Дженни принялась набирать сопутствующий текст.

Вообще ей следовало быть предельно осторожной, поскольку Питер наверняка рассвирепеет и, возможно, даже отругает ее, если вдруг узнает, что она затеяла. Потом, когда подходящая женщина будет уже найдена, он, конечно же, смирится со своей участью, ну а пока в случае чего это можно будет представить как поиски няни.

Грег Андерсон уныло взирал на свои руки, лежащие на коленях. На них уже в полной мере отразились несколько недель нелегкого труда. На коже краснело множество порезов, приобретших под солнцем коричневый цвет. Да, его руки все больше становились похожими на руки настоящего фермера. Они стали такими же, как у отца, и это было весьма печально. А ведь ему всего двадцать три года, и он не собирался становиться фермером. Никогда всерьез не думал об этом. Однако в самые последние минуты очень многое изменилось.

— …поэтому согласиться с этим просто необходимо.

Отвлекшись от невеселых размышлений, Грег уловил только обрывок фразы.

— Простите, — поднял он голову, — что вы сказали?

— Я очень старался убедить вашего отца, — с профессиональной невозмутимостью проговорил доктор. — Но ему, очевидно, нелегко с этим смириться.

Нелегко — это не то слово. Его отец не терпел слабости в других, и уж тем более он не пожелает признать ее за собой.

— И долго это продлится?

— Трудно сказать, — пожал плечами врач. — Возможно, годы. Но я буду с вами откровенен — подобная форма болезни практически не имеет лечения. Все, что мы можем сделать, — это лишь облегчить его страдания.

— Но когда он сможет вернуться домой?

— Грег… — Доктор на секунду замялся. — Думаю, мне нужно объяснить ситуацию более конкретно. Вы, конечно, сможете забирать его на какое-то время домой, ему это будет полезно, но это могут быть лишь кратковременные визиты. Ведь вашему отцу требуются постоянный уход и непрерывное наблюдение.

— То есть он до конца жизни должен будет оставаться в больнице?

— Здесь, в Таунсвилле, имеется специальное медучреждение для долговременного ухода за подобными пациентами, и я уверен, что мы сможем определить туда Роберта.

Специальное медучреждение?.. То есть что-то вроде дома для престарелых. Иными словами, отец уже никогда не сможет заниматься фермерским трудом.

— Вы ведь еще не заходили к своему отцу? — продолжил меж тем врач. — Тогда поговорите с ним сейчас сами. А через несколько дней, когда вы все обдумаете, мы с вами снова встретимся.

Взяв захваченный с собой портфель, Грег поднялся со стула и вышел из кабинета доктора.

Пребывая в некоторой растерянности, он шагал по длинному коридору, выложенному зеленой плиткой, не глядя по сторонам и не замечая красочных плакатов, развешанных на стенах, стараясь не воспринимать приглушенные звуки, доносящиеся из палат, и запах дезинфицирующих средств, не способных замаскировать миазмы болезни и смерти. Остановился он возле второй двери от конца коридора и, собравшись с духом, шагнул внутрь.

Лежащий на кровати отец вроде бы спал — его веки были опущены, рот слегка приоткрыт, одеяло приподнималось и опускалось от размеренного дыхания. Еще недавно он был крупным, мускулистым мужчиной, однако болезнь отняла у него практически все силы. Сейчас его лицо выглядело бледным, щеки запавшими, и он смотрелся гораздо старше своих пятидесяти лет. Пальцы лежащей на груди руки казались неестественно длинными и очень хрупкими — они уже давно были не способны на крепкую хватку.