50 знаменитых скандалов - Оксана Очкурова

А вот бывший американский советник по национальной безопасности Роберт Макфарлейн после того, как о его причастности к «ирангейту» заговорили СМИ, 10 февраля 1987 года совершил попытку самоубийства. Его удалось спасти, однако ему пришлось пройти длительный курс лечения.

26 февраля того же года были оглашены результаты работы комиссии Тауэра, специально созданной для расследования действий администрации Белого дома во время совершения ирано-никарагуанской аферы. Больше всего в специальном докладе комиссии досталось главе аппарата президента Дональду Ригану, которому на следующий же день пришлось уйти со своего поста, уступив место бывшему сенатору Говарду Бейкеру. Скандал тем временем не утихал, и в начале марта 1987 года Рональд Рейган все же вынужден был официально выступить с заявлением, что он принимает на себя всю ответственность за «ирангейт».

Современные политологи считают, что реакция главы Белого дома на эту крупнейшую допущенную им ошибку – «ирангейт» – может служить важным уроком для политиков.

По сути, первые шесть лет президентства Рейгана прошли под знаком тихой неразберихи. За четыре года у него сменились четверо советников по национальной безопасности и ни один из них не сумел добиться согласованности в политике (или не получил на то «добро» самого президента). При этом государственный секретарь и министр обороны проводили противоречащие друг другу политические линии, старательно ставя «конкурентам» палки в колеса. Сотрудничать оба министерства не хотели ни под каким предлогом. Вероятно, и самая крупная катастрофа администрации Рейгана, «ирангейт», произошла из-за разногласий в Вашингтоне. Провалы операций за границей в те годы были не новостью для американских спецслужб, но их подробности в СМИ особо не муссировались. Если бы не «мышиная возня» чиновников, то и на этот раз все прошло бы гладко. А так… Столь крупная афера привела к особо мощному общественному резонансу как в самих Соединенных Штатах, так и во всем мире. С ноября по декабрь 1986 года, с «просачиванием» информации о поставках оружия Ирану и финансировании «контрас», рейтинг Рональда Рейгана упал так, как никогда не падал ни у одного из американских президентов – с 67 до 46 %. Но прошло совсем немного времени, и показатели доверия американцев главе государства вернулись на прежний уровень! Что же произошло?

Прежде всего, президент Соединенных Штатов сумел сохранить хорошую мину при плохой игре: в критический момент он не стал отсиживаться в тиши своего кабинета, а развил активную деятельность, направленную на реабилитацию себя самого и своей администрации. Он дал два больших интервью, принял на себя всю ответственность за скандал, спешно создал комиссию по расследованию «ирангейта». Составлялась она, кстати, из людей, имевших безупречную репутацию. Тех, чья честность и непредвзятость ни у кого в стране не вызывали сомнений. Рейган заставил свою администрацию сотрудничать с комиссией, молча проглотил публикации результатов расследования – кстати, резко критических. Когда же вслед за этим была высказана рекомендация восстановить роль Совета национальной безопасности как эффективного координатора внешней политики, глава Белого дома охотно последовал данным указаниям. Теперь обязанность регулирования разногласий между госдепартаментом и Минобороны лежала на советнике по национальной безопасности. Таким образом Рейган не только восстановил штат сотрудников указанного ведомства и прояснил его роль в жизни государства, но и сумел возобновить сотрудничество между ранее противоборствовавшими министерствами. Механизм внешней политики снова заработал как часы и больше не давал катастрофических сбоев. Неудивительно, что последние годы президентства Рейгана прошли под знаком политического триумфа, и Белый дом он покинул, будучи невероятно популярным среди сограждан. Пожалуй, никому из политиков не удавалось ответить на возникший кризис так, чтобы это привело к усилению его лично и страны в целом.

Тем временем, комиссия, созданная Конгрессом для расследования «художеств» шпионского ведомства Америки, так ни до чего существенного и не докопалась. Во всяком случае один из инициаторов аферы, первый заместитель директора ЦРУ по разведке Роберт Гейтс, вышел сухим из воды. И все же, видимо, чтобы лишний раз не дразнить общественность, Рейган так и не сделал его главой разведуправления (этот пост Гейтс занял только в 1991 году, уже при Буше-старшем).

«Ирангейт», естественно, потушили. Ценой карьеры, здоровья, репутации людей, ставших козлами отпущения. То есть обыкновенных исполнителей, которых высокопоставленные лица во имя собственного спокойствия и безопасности принесли в качестве жертвы на алтарь правосудия. Некоторые «стрелочники» отделались лишь подмоченной репутацией и до конца жизни утратили интерес к общественным делам, другим повезло меньше, и их упекли за решетку. Ведь особенность такого типа тайных операций спецслужб как раз и заключается в том, что их участников легко подвести под уголовные статьи. Вот и квалифицировали секретные поставки оружия Тегерану в обмен на освобождение заложников в Ливане как «торговлю людьми» и «контрабанду оружия». А поддержку никарагуанских «контрас» – как «финансирование международного терроризма». Особо несговорчивых «стрелочников» «ирангейта» утихомиривали при помощи статьи за «контрабанду наркотиков»: учитывая объемы поставок кокаина из Колумбии в США через Центральную Америку сделать это оказалось несложно. Еще часть исполнителей почему-то постигли разного рода несчастные случаи. В том, что за большинством из них виднелись «уши» ЦРУ, никто даже не сомневался.

А тем временем «ирангейт» уже стал частью истории. Ему на смену шли новые скандалы из области «особенностей национальной политики»…

Судьба перебежчика

Аркадий Шевченко с детьми и внуком

8 апреля 1978 года стало началом самого громкого за всю историю СССР скандала. Аркадий Шевченко – заместитель Генерального секретаря ООН, чрезвычайный и полномочный посол СССР в ООН, доверенное лицо министра иностранных дел СССР Андрея Громыко – попросил политического убежища в США. В книге «Разрыв с Москвой», изданной в 1985 году в эмиграции, Шевченко оправдывал свой побег из СССР протестом против тоталитарной системы и называл себя ее жертвой. Но, как известно, у всякого человека есть два мотива поведения: один – истинный, и второй, который красиво звучит…

Это событие произвело впечатление разорвавшийся бомбы: 8 апреля 1978 года Аркадий Николаевич Шевченко, чрезвычайный и полномочный посол СССР в ООН, заместитель Генерального секретаря ООН по политическим вопросам, дипломат высочайшего уровня, который достиг, казалось, всех мыслимых и немыслимых высот, попросил политического убежища. Это казалось необъяснимым: для чего 48-летнему кандидату на должность заместителя министра по вопросам разоружения (ее «пробил» у Брежнева благоволивший к Шевченко министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко) ломать всю свою жизнь? Во имя чего он пожертвовал высокой международной должностью, огромным окладом, наконец, перспективой почетной и обеспеченной старости?

По МИДу сначала шепотом, а после открыто поползло страшное слово: «измена». Побег Шевченко затронул судьбы многих людей. Шевченко имел репутацию доверенного советника министра – в том числе и по связям с КГБ. Он имел доступ к особо важным документам этого ведомства. Но главной причиной опасений А. А. Громыко было другое… Шевченко, в силу своего служебного положения и личных связей, владел важной политической информацией, к которой имел доступ как в представительстве СССР в ООН, так и в Москве. Последствия случившегося представлялись более серьезными, чем от предательства полковника ГРУ Пеньковского, работавшего на ЦРУ и английскую разведку.

Разбирательство в КГБ велось на самом высоком уровне. Чекисты прекрасно понимали, что Шевченко – не наивный турист, пожелавший остаться в «капиталистическом раю». Это означало, что ситуация намного серьезнее и Шевченко завербован ЦРУ. Во время расследования побега Шевченко выяснилось, что его поведение не раз вызывало подозрение у разведчиков. Например, резидент КГБ в Нью-Йорке Юрий Иванович Дроздов позднее упоминал в своих мемуарах, что еще в 1975–1976 годах они «чувствовали, что в составе советской колонии в Нью-Йорке есть предатель…. Круг осведомленных сузился до нескольких человек. Среди них был и Шевченко». Еще один разведчик, Леонов, который находился в США одновременно с Ю. Дроздовым, однажды был просто поражен, когда Шевченко на одном из дипломатических приемов встретил его словами: «Привет, товарищ генерал!»… Сегодня такая вольность не кажется чем-то выдающимся, но в то время она резко выбивалась из общего фона и не могла не настораживать.