Клановые игры - Бронислава Антоновна Вонсович

– Что именно?

– Кланы оборотней составляют Большой Совет, во главе которого находится император.

– Император выборный?

Я невольно заинтересовалась и внезапно представила картину, как у подножия трона толпится куча диких животных, отпихивая друг друга и стараясь усадить именно свою пушистую попу на императорский трон. В моем воображении побеждал медведь и звучала странная знакомо-незнакомая фраза: «Господа, вы звери», приобретавшая в данном контексте куда более глубокий смысл.

– Почему же выборный? Титул наследуемый. – Теперь уже Владимир Викентьевич смотрел недоверчиво. Наверняка считал, что забыть свое имя – нормально, а вот забыть, как управляется государство, – настоящая трагедия.

– Император – тоже оборотень? – на всякий случай уточнила я.

– Разумеется, ведь именно оборотни встали между народом и Зверем.

– Зверем?

Голова шла кругом: то мне казалось, что Владимир Викентьевич меня разыгрывает, то – что он совершенно серьезен и лишь хочет помочь, объяснив то, что я должна была усвоить с детства. Словно накладывались две картинки, имеющие много общего, но отличающиеся мелкими деталями, и получающееся изображение было расплывчато-зыбким, не похожим ни на одно из двух первоначальных. Но правильное-то только одно, и мне непременно нужно разобраться, какое именно.

– Боги, вы совсем ничего не помните, Елизавета Дмитриевна? – страдальчески спросил целитель.

Я покачала головой. То, что вспоминалось, никак не состыковывалось с тем, что сейчас рассказывали. К примеру, в голове внезапно всплыло «Бог един в трех лицах», но Владимир Викентьевич говорит о них во множественном числе. Не могли же Отец, Сын и Святой Дух неожиданно стать тремя богами?

Владимир Викентьевич вздохнул и повел рассказ, больше всего похожий на детскую сказку. О том, как последний правитель из рода Романовых под видом строительства новой столицы провел масштабное жертвоприношение и вызвал Зверя из Бездны. И если бы не противостоявшие ему волхвы, воззвавшие к исконным русским богам, была бы на земле Русской пустошь. А так боги откликнулись и наделили избранных силой: кого способностью к обороту, кого магией, а кого – и тем и другим. И вот эти-то, третьи, и стали основой Большого Совета. Причем именно эти третьи образовали кланы, главами которых становятся самые сильные представители. Кланы, которые брали под свое крыло не только носящих «звериную» фамилию, но и тех, кто мог быть полезным клану в целом. Владимир Викентьевич еще раз посетовал, что я так повела себя с Рысьиной, рядом с которой мне было бы намного безопаснее.

– Не уверена, – возразила я. – Судя по тому, что эта особа плохо держит себя в руках, рано или поздно она бы меня загрызла.

Целитель слабо улыбнулся, показывая, что понял шутку, но она не показалась ему особо смешной.

– Елизавета Дмитриевна, вы же маг, и, судя по нашим замерам, у вас запустился резкий рост дара. Пара лет занятий с хорошим преподавателем – и вы кого угодно спеленаете, а то и… – он не стал развивать эту тему дальше и тут же пояснил: – Впрочем, не люблю делать прогнозы. Магия непредсказуема. Будем надеяться, что о вас захочет позаботиться другой клан. Сильных магов мало, и они ценный ресурс. Так что, какой бы путь вы ни выбрали, непременно останетесь в выигрыше.

– Моя мама была магом, но ни в какой клан не входила, – сказала я, больше предполагая, чем опираясь на известные мне факты.

– Она была слабым магом, Елизавета Дмитриевна, ради такого никто из кланов не пошел бы на конфронтацию с Рысьиными, которые непременно высказали бы свое недовольство. Но она работала на государство, в военном ведомстве.

– Кем работала? – уточнила я. – Боевым магом?

– Что вы! – удивился целитель. – Какой боевой маг с ее даром? Секретарем-копировальщицей.

Он замолчал, а я подумала, что смерть мамы наверняка была связана с ее работой, поскольку пытавшийся меня допросить следователь упомянул, что из дома пропали все артефакты, даже простейшие бытовые. Не осталось ни одной вещички со следами магии. Может, не так уж и безопасно иметь дар?

– Ну как? – с надеждой спросил целитель. – Что-то прояснилось? Может, вспомнили, кто у нас правящее семейство?

– Медведевы? – предположила я, исходя из того, что медведь – это фактически наш национальный символ. Еще водка и балалайка. Но вряд ли существуют столь экзотические оборотни…

– Что вы? Медведевы, несомненно, сильный род, но они зимой… не слишком активны, влияние второй ипостаси на человеческую очень сильно. Представители клана Медведевых могут запросто уснуть на заседании. Львовы же! – победно бросил Владимир Викентьевич. – Ну как, вспомнили, Елизавета Дмитриевна?

– Владимир Викентьевич, как я могу вспомнить то, чего не знаю? – проворчала я, досадуя больше на себя, чем на целителя, который всего лишь хотел помочь.

– Часть понятий у вас сохранилась, – возразил он, – вот я и пытаюсь выяснить, насколько большая часть и что она затрагивает. Название столицы вы тоже наверняка не помните?

– Москва, – оживилась я.

– Вот видите, – обрадовался целитель, – что-то сохранилось. Только это старая столица, до явления Зверя. С выбором нового императора и Совета было решено построить новую столицу, ближе к восточной части империи. Царсколевск.

Царсколевск? Сколько я ни крутила в голове это слово, оно ничего не захотело на себя цеплять, не вызвало ни малейших ассоциаций. Создавалось полное впечатление, что я его слышу впервые. Впрочем, как и кучу информации до этого.

– И как мне вас выписывать, Елизавета Дмитриевна? – вздохнул Владимир Викентьевич. – Вы же сейчас как ребенок малый, вас каждый может обмануть. И держать вас в семейной лечебнице Рысьиных я больше не могу, максимум – до завтра. Да и то…

Он махнул рукой, а я остро почувствовала, что у милого целителя из-за меня будут неприятности, даже из-за того, что я останусь тут до завтра. Но сегодня он меня в любом случае не отпустит, да я сама не стремилась выйти в пугающую неизвестность.

– Отдыхайте пока, Елизавета Дмитриевна, попозже я еще зайду.

Он уже направился к двери, но я остановила его вопросом:

– Владимир Викентьевич, если мои родители состояли в законном браке, почему я Седых, а не Рысьина?

– Звериные фамилии имеют право носить только истинные оборотни. То есть пойди вы, Елизавета Дмитриевна, в батюшку, были бы Рысьиной, но, увы, его способностей вы не получили, и поэтому вы Седых, как ваша матушка, светлого ей ирия. – Он изобразил в воздухе странную завитушку, явно не имеющую отношения к магии. – Поэтому в семье двух оборотней дети могут носить разные фамилии. Конечно, такие браки не поощряются, но бывает все.

– Лисьевы и Зайцевы? – невольно рассмеялась я.

– Именно, – подмигнул Владимир Викентьевич. – Или как в семье вашей подруги: Волковы и Хомяковы. Впрочем, Волков там всего один.

И он ушел, оставив меня переваривать