Фабио и Милена - Ислам Ибрагимович Ибрагимов

кровать и спросил, где рана. Она подняла футболку, это была рванная рана, нанесенная вскользь. «Хорошо, что не воткнул в нее нож…» – Думал Фабио

– Сейчас я зашью… – Сказал он дрожащим голосом, ему было многим больнее видеть ее рану и когда он зашивал ее то каждый всхлип Милены, каждая слеза и крик, который она пыталась сдержать, но не могла отзывался в его сердце нескончаемой болью. Он и не представлял себе какого это когда твоя дочь так страдает, он хотел бы сейчас поменяться с ней местами, он продал бы свою душу лишь бы она больше не испытывала страданий.

После того как он обработал и зашил рану, то забинтовал ее как следует толстым слоем бинтов и, хотя его руки продолжали непрестанно дрожать он очень хорошо справился с задачей.

– Попозже сходим к нашему врачу, он тебя посмотрит, как ты себя чувствуешь Милли, не кружится голова?

Приходя в себя, Милена помотала головой и выпила протягиваемый стакан воды. Дрожащими руками она отдала опустелый стакан и оглядела собственные руки убеждаясь в том, что кровь, застывшая на них, принадлежит ей. Она пошла умываться и когда Милена вернулась то застала Фабио за сборкой оружия.

– Папа, постой, я… Я справилась с заданием.

Он обернулся, взглянув на нее с недоумением.

– Но как все это произошло? – Спросил он. Милена открыла было рот, но он тут же ее перебил. – Тебе пока нельзя, лучше отдохни, если хочешь кушать, то скажи, или что-либо еще, если будет больно я куплю таблетки…, да я схожу пока за таблетками, бинтами и всем остальным, ладно?

Она кивнула и присела на папину кровать, бок ужасно болел, но она убила этого негодяя, в тот момент она даже не заметила проскользнувшего ножа, который бегло и неглубоко поранил ее. Пронизывающая боль утихла лишь тогда, когда Милена оказалась сзади своего обидчика, держа двумя руками стальную веревку, обтянутую за его шею, натягивая ее до самой белизны своих рук она душила своего противника и крик невольно вырвался из ее уст. Всего на мгновение ей показалось что оставшихся сил не хватит для того, чтобы задушить его. Милена чувствовала, как с бока потекла теплая кровь и чем больше усилий она прикладывала, тем сильнее было кровотечение. Маленький ножик выскочил у из рук онемевшего негодяя и тот упал на колени, а затем и лицом в пол, но Милена не отпускала его, она осаждала ударами его бездыханное тело, которое должно было расплатиться за боль, причиненную ей.

Каждый кто видел Милену, истекающую кровью, проходил безучастно мимо. У толпы нельзя было отнять ее повсеместного безразличия. Милена удивлялась человеческому эгоизму, но она не отчаивалась и шла дальше покуда была такая возможность. Каждый шаг давался ей тяжелее, ноги точно увязли в болоте, ей нужно было преодолеть свою боль, идти сквозь немочь, вязкую поступь и всеобщее равнодушие. Теряя сознание, она добралась до дома, Милена хваталась за жизнь, ускользающую из ее рук, горло сжималось, конечности цепенели, надежда гасла последними огнями. Она опускалась все ниже пропорционально приближению к спасению точно нагроможденная непосильной ношей которая давила на нее сверху вниз. Не выдержав громоздкого натиска, повергавшего ее наземь, Милена опустилась на колени у самого порога собственной квартиры, ей казалось, что все осталось позади, что все закончится прямо здесь за закрытой дверью. Из последних сил она пыталась постучать в дверь, но получалось лишь скрести руками по ее холодному покрытию.

Как только отец ушел Милена прилегла на спину и закрыла глаза несмотря на то, что на дворе был ясный день. Ей ужасно захотелось спать. Почувствовав всю тяжесть собственного тела, она не могла сопротивляться этой неведомой силе и лишь надеялась, что не умрет, ведь ей совсем не хотелось умирать, она только сейчас поняла, что видела слезы отца, который был сам на себя не похож. Чуть позже Фабио вернулся и тревожно окликнул Милену, боясь, что она перестала дышать, но Милена издала вопрошающий стон и он понял, что все в порядке. Фабио положил пакет с лекарствами на стол и сел возле нее, не зная, что же делать.

– Все нормально Милли? Ты в порядке?

Она, не открывая глаз кивнула в надежде что он смотрит на нее и не станет переспрашивать. Фабио заметил про себя что не вынесет еще одного такого раза, как же он был беспечен, неужели он не догадывался что в один прекрасный день все обернется именно так? Он был ужасно зол на себя ведь это была полностью его вина, кажется ему просто необходимо найти виновных во всем этом, правда он не знал, как же может наказать самого себя? Также он размышлял что же Милене делать дальше, сердце его гулко билось, когда он представлял, что в последующих ее делах все повторится вновь, нет, он не вынесет этого больше и им нужно что-то придумать, это просто необходимо. Он был невероятно глуп ведь он мог потерять самое ценное в своей жизни, теперь он пересмотрит свои убеждения насчет Милены, ведь необходимо учиться на своих ошибках, либо готовиться к худшему.

Фабио не смог сомкнуть глаз этой ночью, он сидел рядом с Миленой на стуле и смотрел в окно временами потирая ее лоб. У нее был жар, а таблетки не действовали вопреки ожиданиям. Фабио заботился о Милене, которая прежде почти никогда не болела и не жаловалась на здоровье.

Изредка Фабио подавлял стон, который намеревался вырваться из него. Мысль о том, что дочь может покинуть его всего в одно мгновение просто не давала ему покоя, лишь ночь своим покрывалом успокаивала его и нежно убаюкивала его тревожные мысли, Фабио забывался, пребывая в очаровательном полусне, но мгновенно просыпался, вспоминая о дочери.

Фабио сильно привязался к Милене, он чувствовал, что не сможет протянуть без нее ни дня, ведь есть в отцовской любви нечто немыслимое, мощное и неосязаемое. Фабио открыл для себя новый вид отцовской любви, он во что бы то ни стало защитит ее от всего мира, от каждого кто посмеет даже пальцем к ней прикоснуться.

На следующий день он приготовил ей кашу, вид у Милены был сонный хотя Фабио это казалось смешным, ведь это она спала всю ночь в отличии от него. Он осмотрел ее рану, та не сильно кровоточила за ночь и после они начали завтракать. Фабио чтобы хоть как-нибудь успокоить себя и Милену начал рассказывать ей о своих шрамах и порезах, о точках на коже от пуль и о беспощадных перестрелках и побоищах, в которых он принял непосредственное участие. Милена немного оживилась и даже пару раз наградила