Рыжий - Роман Маршалко

Кошка долго ждала врага, пыталась услышать собаку, но котята своим шумом отвлекали её. Они совершенно не заботились о том, что мать чувствует себя не в своей тарелке. Они продолжали весело резвиться друг с другом с радостным писком. Поэтому мать повернулась к ним и предупреждающе зашипела, требуя тишины. Именно в этот момент собака и напала. Это и был второй вариант, когда кошку что-нибудь должно было, в конце концов, отвлечь.

Собака юркнула в дыру и, ориентируясь на запах, прыгнула кошке на спину, пытаясь достать зубами её шею. Кошка вовремя не среагировала, но, почувствовав загривком опасность, успела отпрянуть в сторону. Клыки собаки сумели только расцарапать кошке шею. Немного больно, но очень даже терпимо. Дворняга не сильно расстроилась из-за промаха и заняла очень выгодную позицию. Ей была видны и кошка, и щель склада. Для кошки же собака была почти не заметна.

Собака выжидала момент, но кошка не стала ждать, пока соперник атакует. Она первой набросилась, целясь когтями противнику в глаза. Собака увернулась от выпущенных ей в морду когтей и вцепилась в открывшуюся шею кошки. Но удачно захватить соперницу собаке не удалось, и кошка сумела вывернуться, немного высвободившись из хватки собаки. Тогда дворняжка попыталась перехватить шкуру кошки, двигая челюстями, словно клещами, но в пылу схватки забыла про защиту, и кошка больно ударила противника по щеке, оставив заметные борозды от острых, как серпы, когтей. Собака завизжала от боли и отпустила кошку.

Соперники отпрыгнули, немного отдышались и вновь бросились друг на друга. Обеим не удалось успешно атаковать своего противника, и они вцепились друг в друга, кто как смог, образовав мохнатый клубок, крутящийся с невероятной скоростью. Разобрать их движения стало совершенно невозможно. Они двигались с молниеносной быстротой, нанося друг другу точные и болезненные удары.

С рычанием и визгом два озлобленных зверя кусали, рвали когтями друг друга, не желая сдаваться. Обе понимали, что проигрыш будет стоить их жизни, и от этого они с ещё большим усердием грызли друг друга. Котята с ужасом наблюдали за ними, и даже Пятнистый котёнок, не радовался поединку, но, когда он видел, что мать побеждает, он старался своим мяуканьем её подбодрить, что без сомнения придавало ей сил. Но никто из котят не пытался вступиться за мать, и это было правильно. Во-первых, уже сложно было разобрать, где в этом клубке собака, а где кошка. Во-вторых, мать лично надаёт котятам подзатыльников, если им вздумается ей помочь.

Кошка, похоже, выигрывала. У собаки основным оружием были только острые зубы, а у кошки ещё и когти. Собака же когтями почти не пользовалась.

Спустя несколько секунд они перестали кататься в пыли по полу и отпрыгнули друг от друга, тяжело дыша и готовясь к новой атаке. Собака выглядела плачевно. У неё были ободраны оба уха, на боку кровоточило несколько рваных ран, а одна лапа была перекушена. Но живот кошка ей вспороть не смогла, как бы ни старалась. Однако и сама она выглядела ненамного лучше: хоть у неё все лапы были целы, но укушенный мощными собачьими челюстями бок и разодранная до лохмотьев щека пронзались глухой болью, а из шеи был вырван порядочный клок шерсти.

Через некоторое время противники снова сошлись в бою. Он оказался не столь продолжительным: собака от усталости не смогла скоординировать первый же прыжок и сильно промахнулась, прыгнув чересчур высоко. А кошка бросилась к сопернице, скользя по полу, неуловимо изящным движением перевернулась на спину и смогла когтями сильно расцарапать дворняжке живот. Понимая, что схватку она проиграла, собака, поскуливая, поспешила ретироваться со склада.

Кошка не стала её преследовать, а сразу же бросилась к своим котятам, чтобы проверить, целы ли они. Каждого детёныша вылизав, она спрятала их в углу склада, что-то ободряюще мяукая. И только когда кошка была уверена в безопасности своих котят, она принялась зализывать свои раны.

…Наступил поздний вечер, который зимой совершенно не отличался от глубокой ночи. Темнота, словно мягким и тёплым одеялом, накрыла город, погрузив его в раннюю дрёму. Сон подкрадывался откуда-то сверху, с небес, и закрывал прямо на ходу глаза каждого, к кому прикасался своей мягкой рукой. Пора было идти домой. Кошка чувствовала себя совсем неважно: ей было очень больно. Но всё равно она была рада тому, что с её детьми ничего не случилось, рада тому, что они наконец-то вкусно поели, рада накрывшей город темноте, под покровительством которой гораздо легче добираться домой.

Кошачье семейство, как по команде, вынырнуло из дыры и взяло курс к дому. Котятам куда сильнее понравился этот тёмный мир. Свет солнца не бил в глаза, а тусклое жёлтое освещение городских фонарей очень успокаивало глаза мягким свечением. И от этого умиротворяющего окружения мысли разбредались по тайным уголкам сознания.

Теперь прежнего гигантизма было почти не видно. Самые высокие этажи скрылись в дымке лёгкого снежка. Автомобили уже почти не ездили – только изредка был слышен гул их колёс. Люди уже почти все пришли домой, поэтому улицы были пустыми. Правда, окрестности жилых домов были не такими уж опустевшими: почти в каждом дворе группами сидели несколько человек в чёрных куртках. Зачем они так собираются, кошка даже не пыталась узнать: ей было достаточно знать маршрут движения, где она людей видела хорошо, а они её с котятами заметить не могли.

Детёныши неотступно следовали за матерью, но она сама не торопилась. Не только из-за боли, но и из-за этих умиротворяющих сумерек. Кошка наслаждалась темнотой, словно самой свободой – на радовалась сумеркам так, будто без них жить не может. К тому же что-то кошке подсказывало, что ничего страшного сегодня уже не случится.

Вот с таким спокойным настроением они и добрались до своей уютной отдушины. Котята юркнули внутрь и тут же угомонились – впервые за много дней они засыпали с набитым животом, и их мордашки буквально светились от счастья. А сил играть у них уже не осталось, ведь за сегодняшний день они получили целый океан впечатлений, который ни вдоль, ни поперёк переплыть за один день невозможно. И поэтому сон сразу же погрузил котят в сладкую дрёму. Сегодня им ничего страшного не снилось, поэтому эта ночь стала первой за последний месяц, которая была по-настоящему спокойной.

Мать не зашла в убежище, а улеглась на входе, положив голову на передние лапы, а задние подобрав под себя. Она хотела полежать на свежем воздухе, помечтать о том, чтобы им чаще такие кролики попадались, пусть даже собаки каждый раз нападать будут. Ради детей кошка, как настоящая и любящая мать, была готова на всё.

Она приподняла голову и посмотрела на небо, очистившееся от облаков. На небе яркими точками светили звёзды. Кошки обычно на небо не глядят, поэтому не ожидают увидеть там такую красоту. Небосвод искрился, переливался, отсвечивал миллионами заметных и тусклых, больших и крохотных звёзд. Расположение их на небе складывалось в одну причудливую огромную картину, состоящую из множества созвездий. Кошка не смогла бы описать то, что ей довелось увидеть, но она ощущала всю мощь и великолепие природы, создавшей потрясающе красивое звёздное небо.

Кошка ещё долго лежала на свежем воздухе, смотрела, как чересчур весёлые молодые люди расходились по домам, мешая своими воплями спать жителям дома, а потом и сама зашла внутрь, чтобы согреться и заснуть…

Глава 2

…Утро выдалось снежным и морозным. Снег валил с неба чуть ли не сплошной стеной. Ветер дул ураганный. Людей, идущих на работу, заваливало снежными комьями и сдувало с такой силой, будто это не люди были, а фигурки из папье-маше. Всё вокруг опять стало белым-бело, но теперь мало кто замечал красоту зимней природы. Даже те, кто сидел по своим домам, глядя в окно, ужасались погоде. Весь двор, казалось, был похоронен под снегом. Отличить засыпанный автомобиль от настоящего сугроба было практически невозможно.

Вчерашнее тепло отрицательно сказалось на состоянии асфальта. Дороги покрылись тончайшей, но при этом плохо пробиваемой коркой льда, запорошенной мягким снегом. Люди торопились на работу, поскальзывались на дорогах, с трудом поднимались и продолжали идти дальше. Уже никто не обращал внимания на комья снега за шиворотом, никто не замечал больших сугробов, лежащих в самых неожиданных местах. Однако холодного ветра нельзя было не замечать, и люди старались скрыться в первую очередь от него, а не от снегопада.

Вскоре ветер снова поднялся, а снежинки стали мелкими и колючими. Погода снова стала показывать свой строптивый характер. Снег шёл будто бы отовсюду, позёмка поднимала его выше, и он залетал людям в глаза и за шиворот. Естественно, все они спешили поскорее добраться до нужного здания, чтобы переждать непогоду.

Многие, переходя дорогу, падали, не зная о сильном накате; некоторые ломали ноги или руки, бывало, что и головой ударялись об лёд. Но упавшим никто не помогал подняться, или хотя бы оттащить подальше от скользкой дороги. Никому до другого человека не было дела. Тот, кто недавно пропустил мимо ушей просьбу помочь от упавшего, сам на следующей дороге поскальзывался и просил помощи у тех, кто проходил мимо. Но они тоже его игнорировали. Но были и те, кто всё же помогал упавшим подняться. Только некоторые своих помощников даже забывали поблагодарить. Никого ведь чужое горе не волнует, и никто не замечает руку помощи, ибо никто к этой самой помощи не привык. Так и живут люди, как эгоисты, даже не пытаясь замечать кого-либо вокруг. Часто люди не видят, что кому-то другому плохо, не помогут ему. Но при этом каждый человек будет очень сердиться на тех, кто ему не помог. Всё делается только лишь для нас самих, думают люди, а вот самим для кого-нибудь доброе дело сделать – этого людям не дано.