Непридуманная история Второй мировой - Александр Никонов

А уже после горбостройки и горбогласности известный всему миру авторитетный историк Владимир Путин высказал свое видение поднятой Суворовым проблемы — во всеуслышание заявил, что, хотя он лично книгу Суворова не читал, но согласиться с ней никак не может! И другим не позволит оплевывать нашу историю.

Великая Отечественная война, в которой мы положили, по разным данным, от 20 до 27 миллионов человек, так сильно вбилась в тот участок народного мозга, который отвечает за неприкосновенные святыни, что в ходе дискуссии уже пошли фразы «не читал, но решительно отвергаю!»

Больше того! Прогрессивный Горбачев, провозгласивший принцип правдивости и заявивший, что партии нечего скрывать от своего народа… тот самый Горби, коего так превозносят на Западе за развал коммунизма, так старался скрыть от общественности правду о войне, что пошел на историческое преступление — приказал уничтожить секретные соглашения между Сталиным и Гитлером, которые доказывали агрессивные намерения СССР. Уж очень Горби не хотелось разрушать Последнюю Святыню, которая по совместительству — одно из главных преступлений коммунизма. И последний его миф.

По счастью, секретные протоколы кремлевских мудрецов, прилагавшиеся к пакту Молотова-Риббентропа, уничтожены не были. А ведь существование этих документов, говорящих о вине Сталина в развязывании Второй мировой войны, в СССР всегда отрицали.

Все историки отрицали.

Молотов, который их подписал, отрицал.

Горбачев, который дал приказ их уничтожить, отрицал.

И Путин бы сейчас отрицал, если б эти протоколы не всплыли и не стали достоянием исторической науки. А столько документов еще не стало? И никогда не станет.

Иногда на происходящее в истории бывает очень полезно взглянуть как бы с высоты птичьего полета, сверху, чтобы увидеть цельную картину. Именно это сделал в свое время Суворов. Он по крупицам начал собирать сведения о предвоенной Красной армии, чтобы из этих кусочков выложить огромный пазл общей картинки.

А почему по крупицам? Он что, не мог открыть какую-нибудь официальную советскую многотомную историю войны и переписать оттуда все? А потому, что военной истории как науки у нас нет. Есть секретные архивы. Есть сожженные документы. Есть факты давно известные и ставшие известными всего несколько лет назад. Есть массы историков, которые одни и те же факты толкуют с диаметрально противоположных позиций.

А вот общей картины нет. Когда я начал сквозняком прочитывать про- и антисуворовские работы о войне, то просто поразился тому разнобою, который существует в исторической науке касательно числа и общего состояния нашей армии в канун войны. Число советских дивизий, стянутых к границе с Германией, у разных авторов колеблется от 108 до 220. Ну и что после этого делать бедному читателю, который хочет прояснить для себя сей вопрос? Что ему делать, если историки и генералы, со всех сторон озвучивая разные цифры, кричат: «Верь мне! Верь только мне, парень! Только у меня самый свежий, самый правильный товар!»

Вот выходит на историческую эстраду уже упомянутый Алексей Исаев и на протяжении пары книг громит-терзает Суворова. Аж пух летит!.. После него, раскланявшись перед публикой, выскакивает Петр Тон и вовсю громит Исаева. Аж перья в разные стороны!.. Ну и куда в этих условиях бедному читателю податься? Он тут как провинциал на столичном рынке — теряется в шуме исторических битв.

Короче говоря, науки нет. Есть куча сведений и куча продавцов этих сведений. Приходится выбирать товар по цвету упаковки, поскольку в официальных томах по истории ВОВ толком не написано, сколько же всякого добра подтянул товарищ Сталин к границам с Германией. А если и написано (см., например, книжки советских времен), то как-то весьма и весьма невразумительно. Типа, было у нас на границе вот такое-то число новейших танков и неизвестное число «устаревших»…

Потому и пришлось сбежавшему за границу Суворову по крупицам, по капелькам собирать сведения об истории советских дивизий — где и когда дивизия формировалась, кто ею командовал, куда дивизия передислоцировалась перед войной. Постепенно у него сложилась общая картина, которую Суворов изложил следующим образом: Сталин готовил нападение на Германию, но ударить опоздал, именно поэтому и случился страшный разгром 1941 года.

Это было открытие. Поэтому, снедаемый чувством авторской ревности, Суворов быстренько оформил свое открытие в виде книги и, взяв ноги в руки, поскакал его публиковать:

— А то вдруг опередят! Ведь идея-то на поверхности лежит, удивляюсь, что ее никто не схватил до меня. Фактов, ее подтверждающих — вагон, только потрудись несколько лет и собери в кучу. Поэтому мне надо было срочно застолбить авторство.

Не тут-то было!..

Наши доморощенные патриоты любят обвинять Суворова в том, что поет он под чужую дудку и книги свои заказные издает на деньги врагов России. Договорились даже до того, будто все книги пишет никакой не Суворов, а группа цэрэушных экспертов (художественные романы «Контроль» и «Выбор», надо полагать, тоже написали они). И якобы где-то даже провели текстологический анализ с помощью ЭВМ и «убедительно доказали»: нет никакого Суворова!.. Потом, правда, эта точка зрения отчего-то быстро растеряла своих сторонников. А вот гипотеза «это все на вражьи деньги делается» — не растеряла! До сих пор отовсюду слышится: «На бабки западных спецслужб Суворов свои книги издает! Враги ему мешок золота дали, вот и клевещет предатель…»

Зря Суворов переживал, что его опередят. Его открытие оказалось никому не нужным — ни спецслужбам, ни издателям. 68 издательств в 9 странах мира отказались печатать «Ледокол». И впервые книга была издана отдельными главками в русскоязычной газете «Русская мысль». Только после этого с большим скрипом книга начала свой трудный жизненный путь. Почему «трудный»? Потому что в США книга готовилась к изданию, но не вышла. В Англии весь первый тираж был кем-то скуплен и уничтожен (да и сейчас Суворова в Британии издавать не хотят). А в России первый издатель «Ледокола» Сергей Дубов после выхода книги в свет был убит возле собственного подъезда. И никаких мешков золота и даже гонораров за миллионные тиражи Суворов не получил. «Тебе слава, мне деньги!» — так сказал автору бестселлера Дубов перед изданием книги.

(Кстати, отличная идея для «антирезунистов» — наверняка Дубова убрали по заданию Суворова: бабки не поделили. Дарю!)

Но, по счастью, книги Суворова пробились к читателю. И сразу же встретили шквал резкой критики, в том числе на самом высоком уровне. Если уж президенты один за другим Суворова ругают, то нужно видеть, как простые генералы и ветераны-сталинисты беснуются! Я вот смотрю на них и не очень понимаю — отчего такое неприятие? Ведь нет большей апологии нашей армии, чем книги Суворова!

Но, видно, что-то больное задел Суворов, раз так на него лают. «Книги Суворова оскорбили простых людей», — пишет Николай Перумов, писатель. По нашим политкорректным временам оскорбление чувств верующих — серьезное обвинение! Ну, верят люди в миролюбие товарища Сталина, что тут поделаешь!?. И их святую веру да грязной предательской лапой — не трожь!

Не зря в одной из иркутских школ патриоты избили и покалечили школьного учителя истории, который рискнул рассказать детям еще и про суворовскую версию истории, то есть про то, что Сталин не был дурак, а был злодей.

— Никакого открытия ваш Резун не сделал! — возразят мне суворовские антипочитатели, которые почему-то упрямо называют Суворова Резуном… И это весьма показательный момент, между прочим! Настолько показательный, что на нем нужно остановиться подробнее.

Известный американский писатель Самуэль Клеменс, поведавший нам историю про Тома Сойера и Гекльберри Финна.

Как писал Чарлз Доджсон в своей книге «Алиса в стране чудес».

Пьеса Алексея Пешкова «На дне» произвела на российское общество.

Удар ледорубом по голове оборвал жизнь революционера Бронштейна, жившего о ту пору в Мексике.

Как-то диковато все эти фразы звучат, не правда ли? Потому что псевдоним обычно не раскрывается. Как вошел математик Доджсон в литературу Льюисом Кэрроллом, там им и остался… А кто автор «Клима Самгина»? Горький!.. А кто написал «Аквариум»? Суворов!..

Так почему же Резун?

Псевдоним Владимира Резуна — Виктор Суворов. Многие его и при встрече называют Виктором. Все настолько к этому имени привыкли, что даже жена Суворова на людях называет мужа Виктором, а не Владимиром — чтобы не сбивать окружающих с толку, не вгонять их в ступор. Ну, привыкли люди к словосочетанию «Виктор Суворов», что поделаешь. И только противники упрямо называют его Владимиром Резуном. А в одной из антисуворовских книг его псевдоним даже берут в кавычки. Так и пишут: «после этого «Суворов» вдруг понес что-то…»